Книга Тысяча ночей без тебя, страница 125 – Федерико Моччиа

Красота звучащей музыки идеально сочеталась с меланхолией, которую сейчас ощущал Танкреди, с его безмерным одиночеством, которое вдруг опустошило его полностью. Так, в тишине, слезы начали капать из его глаз, одна за другой они скатывались по его щекам, и он, отвлекшись, невольно, сам того не сознавая, вытер их указательным пальцем, проводя по левой щеке и отводя их в сторону, как будто все его чувства можно было скрыть и стереть. Савини заметил это. Он смотрел на него молча, шокированно, не в состоянии ничего сказать и даже сделать вид, что не заметил.

Концерт заканчивался, зрители вскочили на ноги, радостно зааплодировали, осознав, что приняли участие в чем-то уникальном, экстраординарном, что все они побывали на идеальном концерте. Дирижер, музыканты – все это понимали, а самые горячие и бурные аплодисменты предназначались ей. Когда София сделала несколько шагов вперед, публика, кажется, переключила передачу и слилась в единый шквал нарастающих и почти оглушительных аплодисментов. Она была очень тронута и улыбалась все две, три, четыре минуты. Затем, как только началось какое-то движение, Танкреди первым покинул зал.

Савини шел рядом с ним:

— Невероятно, правда?

Танкреди поднял правую руку, как бы говоря: «Замолчи, пожалуйста, не сейчас, я не могу, оставь меня в покое».

Они шли бок о бок, молча, по большому темному коридору, вдоль окон, откуда издалека виднелся фьорд. Затем позади себя они услышали шум зрителей, которые продолжали хлопать в ладоши.

По прибытии в отель Танкреди вновь удивил Савини:

— Сколько нам понадобится времени, чтобы уехать?

— Сейчас?

— Да, как можно скорее.

— Нужно узнать, разрешат ли нам полет.

— Дай мне знать. Я буду ждать звонка в своем номере.

И он ушел, оставив его в холле в одиночестве.

Софию заваливали комплиментами все подряд, включая членов королевской семьи, короля Харальда V и его жену Соню, их гостей, а также королеву Дании и даже дирижера.

— Я знал о вашем мастерстве, я слышал о вас, но думал, что все это преувеличение. Но сейчас же я должен сказать, что вы превзошли все мои ожидания. Вы – идеальная пианистка. Еще ни разу в жизни мне не выпадало удовольствия дирижировать такой артисткой, как вы, и я очень надеюсь, что в будущем мне еще представится столь захватывающая возможность.

Затем он поцеловал ее руку и ушел.

София покраснела при этих словах и удалилась в гримерку. Весело и с любопытством она разворачивала открытки, которые ей передали вместе со всевозможными растениями и цветами. Она остановилась перед одним прекрасным букетом из ста одной красной розы на длинных стеблях. Однако открытки к нему не было и даже никакой записки. Она замерла, глядя на букет, и стала гадать, кто же мог его отправить и, самое главное, почему он не приложил записку. Эта мысль засела в ее голове, и мечты о чем-то вдруг захватили ее всю.

Танкреди уже собрал чемодан, забрал все из ванной, закрыл компьютер. В дверь постучали, он пошел открывать.

Это был Савини.

— Нам дали разрешение, мы можем лететь. Я забронировал другой самолет. Для нашего нужно было ждать разрешения три с половиной часа, но и это, возможно, был не предел.

— Поехали.

Вскоре они вылетели в Рим. Танкреди подали ром, он медленно пил его, глядя в окно.

Савини сидел в другом ряду, но он все никак не мог решиться на разговор. В конце концов, он все же решил попробовать: