Книга Человек, который не хотел любить, страница 55 – Федерико Моччиа

— Так что? Чего ты хочешь, Танкреди?

— Бз-з-з. У меня тоже есть провода с высоким напряжением. Этот вопрос не входит в программу. Поэтому и ответ неожиданный.

София вперила в него свой взгляд, но Танкреди выдержал его.

Эта борьба длилась несколько секунд, а затем он решил сдаться первым и улыбнулся:

— Ладно… Не будем спорить.

— Мы и не спорим.

— А что же мы тогда делаем?

— Мы пытаемся поговорить, как двое взрослых людей. Но один из нас не хочет быть взрослым.

— Бз-з-з.

София больше не хотела дурачиться.

— И повторяет за мной… Ворует мои идеи.

— О’кей, я сдаюсь. Давай будем взрослыми.

— Посмотрим.

— Я не понимаю, почему нельзя просто радоваться тому, что случай снова свёл нас вместе.

— Я уже говорила. Я не считаю, что это так.

— Но почему это не может быть так? Это как не верить в сказки…

— Это другое. Я думаю, что наше время для сказок уже прошло. И сказки прекрасны, потому что они не длятся вечно.

— Что ты имеешь в виду?

— Если бы после «долго и счастливо» рассказ продолжался, то конец был бы совсем другим.

— Например?

— Белоснежке бы уже надоели семь гномов, Золушка бы отправила своих сестёр куда подальше, может, и вместе с этим прилизанным принцем на белом коне. Короче говоря, счастье не длилось бы вечно.

— Ты циник.

— Я реалистка.

— Ладно. – Танкреди вздохнул. – Тогда это был не случай. Тогда, скажем, пусть это будет судьба.

София склонила голову набок, скривив гримасу, как бы говоря: «Ты прямо в этом уверен?»

Тогда он решил, что лучше играть в открытую.

— Я имел в виду… судьбу по имени Симона.

— Симона? Какая Симона? У нас есть общая знакомая?

София быстренько перебрала всех своих друзей с работы и учёбы, но не смогла вспомнить ни одной Симоны.

Танкреди решил помочь ей:

— У неё кудрявые волосы, она очень милая, у нее красивая улыбка… и ей шесть лет. Ты обнимала её в церкви.

— А… – Она улыбнулась, вспомнив свою маленькую веснушчатую бестию.

Да, Симона Франчинелли, прекрасно поющая в хоре, её любимица. «Не могу поверить. Этот парень вернулся в церковь и поговорил с маленькой девочкой. И после этого приехал на площадь Пьяцца-дель-Оро, чтобы найти меня. Должно быть, он сидел тут с…»

— Я здесь с шести. Тебе я отвёл только половину дня, раньше прийти никак не мог. – Танкреди догадался, о чём она думала.

София решила рассмотреть его получше. В этот раз на нём не было шорт, а были рубашка кэжуал и выцветшие чёрные джинсы с пуговицами спереди, красивый новый ремень и кожаные дерби. Похоже, что деньжата у него водились, а свободного времени было хоть отбавляй. Он был красив, очень. И довольно привлекателен, но, скорее всего, беспринципен, раз обратился за помощью к шестилетней девочке, чтобы найти ту, которую хочет уложить в постель.

— Тебя могли бы принять за педофила, тогда были бы проблемы.

— Только представь, на какие риски я пошёл, чтобы снова встретиться с тобой. И вообще, я поговорил с её матерью… Так что всё в порядке.

София долго смотрела на него. Его синие глаза выражали ещё кое-что, помимо уверенности. Да, он был уверен в своём теле, в своей красоте, но казалось, что ему чего-то не хватает и он с беспокойством пытается найти это что-то. Он был красавец, но чем-то ранен, в чём-то запутался, потерялся. Да, таким был этот человек. С одной стороны, он был весел, но с другой – полон печали, словно глубокое море, взволнованное сильным течением. На мгновение ей вдруг захотелось взять его за руку, лежавшую на столе, ободрить его, посмеяться вместе, сказать ему, что всё в порядке. «Что я делаю?» И в эту же секунду перед её глазами появился образ Лавинии в машине вместе с Фабио. Они спешно сняли с себя одежду, машина покачивалась от их неистового соития, ладони оставляли следы на запотевших окнах, как бы говоря: «Виновны». Тут же она представила себя в этой ситуации, и она ей не понравилась. Она представила Андреа, лежащего дома, в неведении читающего новости на компьютере, пытаясь отвлечься, чем-то себя занять до её возвращения, поглядывающего на часы на своём запястье, затем на часы в гостиной, вздыхающего над бесконечно тянущимися минутами. И всё, что она имела на сегодняшний день, выброшено по прихоти одного мужчины… и одной женщины.