Книга Человек, который не хотел любить, страница 120 – Федерико Моччиа

— Не смотри на меня, я стесняюсь.

Олимпия прикрыла грудь скрещёнными руками, скрывшись наполовину за дверью.

Танкреди спускал воду в ванне, пытаясь отрегулировать её температуру, потому что она была слишком горячей.

Он повернулся к ней и улыбнулся:

— Чего ты стесняешься? После всего, что мы с тобой делали?

Олимпия ударила его по спине:

— Дурак! Какое это имеет к этому отношение? Это другое.

Танкреди сделал вид, что ему больно:

— Ай, очень больно!

— Ага, охотно верю… Но долго ещё это будет длиться? – Она опустила руку в воду. – Она идеальная, давай, залезаем…

Олимпия потихоньку стала залазить в ванну. Танкреди закрыл воду и встал перед ней, полностью голый.

Развеселившись, Олимпия вытащила ногу, у неё на колене осталась пена. Она начала ногой гладить Танкреди по бедру и медленно подниматься наверх. Затем она улыбнулась:

— Мм… какой я на тебя оказываю эффект.

— Очень сильный. – Танкреди был возбуждён.

Нога Олимпии не собиралась останавливаться. Она продолжала медленно двигать ей, пока не добралась до того самого. Возбуждённый Танкреди медленно присел в ванну, встал на колени перед ней и раскрыл её ноги.

— Ой, осторожно…

Танкреди улыбнулся:

— Ага, охотно верю…

— Придётся поверить, ты меня толкнул на кран.

Они смеялись, пока он продолжал искать, во что бы ему упереться, чтобы плавно войти в неё. Наконец ему это удалось, и он начал осторожно толкать ягодицы, пока не оказался внутри неё.

— Вот, вот так. – Олимпия крепко держала его, хватаясь за его плечи. Вся мокрая, она прижалась лицом к его шее, кусала свои губы, а он нежно её обнимал.

— А во сколько вернутся твои родители? – спросил Танкреди.

— Они сказали, что будут позже.

— Ты уверена?

— Да… Давай… Не останавливайся.

Танкреди перестал беспокоиться о её родителях. Они продолжали заниматься любовью в этой ванне, страстно двигаясь в горячей воде. Затем вдруг раздался гудок.

— О боже! – Олимпия застыла. Она наклонилась вперёд, пока он продолжал двигаться в ней. – Стой.

Она сосредоточилась, чтобы услышать какой-нибудь другой шум. Внезапно поднялись ворота.

— Это наш гараж. Это родители. Они уже вернулись.

— Что?

— Да, давай скорее.

Они выпрыгнули из ванны. Танкреди поскользнулся и упал на землю.

— Давай, что ты там делаешь!

— Я упал.

Он поднялся, кряхтя от боли. Былое желание полностью угасло. Через мгновение они уже были в комнате Олимпии и оба спешно одевались. Танкреди, всё ещё мокрый, тщетно пытался надеть носки, так что он натянул боксеры, затем брюки, рубашку и, наконец, ботинки. Он скатал носки в шарик и сунул их в карман.

— Давай не тормози, они уже поднимаются.

Они прыгнули на диван в гостиной и включили телевизор. Как раз в тот момент, когда вошли родители.

— Олимпия? Ты тут? Это ты?

— Да, мама, мы в гостиной.

Танкреди встал, когда вошли её родители:

— Добрый вечер…

— А… привет, Танкреди.

— Здравствуйте, синьора.

Джорджо, отец Олимпии, улыбнулся ему:

— А что, получше ничего нет?

Танкреди извинился:

— Ага, я как раз переключал канал, но мне уже пора идти домой, потому что у нас вечером будет праздник.

— Ах да, верно. Сегодня же твоей подруге Гвендолин исполняется восемнадцать, и вы все приглашены. – Отец Олимпии посмотрел на часы. – Вам нужно поторопиться.

— Да-да, я уже как раз иду. До свидания, синьора. Доброго вечера.