Книга Хороший день для шардоне, страница 196 – Даринда Джонс

Но они так и не возвращались.

Власти все еще не знали, что делать с Крузом. На следующий день его небиологический дедушка должен был приехать из Свитча Райли.

Подумав об этом, Аури запаниковала. Мысль о его переезде убивала ее.

— Я больше никогда тебя не увижу, — сказал он Аури.

— Конечно, увидишь, — солгала она. Она знала, как все это работает.

Она видела, как ее мать годами тосковала по Леви. Теперь они вернулись, а ее мама и Леви все еще не сошлись. Иногда не имело значения, как сильно ты кого-то любишь. — Кроме того, возможно, ты не захочешь меня видеть после этого.

Он отступил назад, чтобы получше рассмотреть ее.

— С чего ты это взяла?

Она прикусила губу и призналась: — Моя голова.

— Что?

— Она кривая.

— Что?

— Моя голова наклонена набок.

— Это так странно, — сказал он, поражённый. — Я люблю кривые головы.

— Правда?

Он взял ее руку в свою.

— Правда. — Он опустил взгляд и разжал ее пальцы, чтобы увидеть ожерелье, которое она сжимала в них. — Что ты думаешь об этом?

— В том-то и дело. Я не знаю, что думать. Я пыталась искать гравировку или метки, но ничего нет.

Он взял его у нее и сказал с дразнящей ухмылкой:

— Дай-ка я посмотрю.

— Хорошо, но в нем нет ничего необычного.

Он внимательно изучал его, пока она изучала его. Чего она только не сделала бы ради его ресниц.

— Мой отец очень любил такие вещи.

— Какие вещи?

— Часовые механизмы и часы. Он любил механику и детали-.

— Как в резьбе?

— Именно. — Он показал ей часть волос женщины, где их удерживала лента. — Посмотри внимательно на края этого банта.

Она присмотрелась.

— Он кажется немного более изрезанным, чем другие линии. Более глубоким.

— Потому что это так. — Он надавил на бант, но ничего не произошло. — Мне нужно что-то острое.

— Раньше я была острой, — грустно сказала она.

Он рассмеялся.

— О! Как насчёт этого? — Она достала из кармана своего свитера депрессор для языка.

— Хочу ли я знать, зачем он тебе?

— Он со вкусом винограда.

— А. - он сломал его, чтобы создать острие, и прижал его к банту. — Это может сработать.

— Что именно он должен делать?

Она представила себе музыкальную шкатулку в латунной оправе, которая играет, когда кто-то нажимает на кнопку, но когда он сказал:

— Вот это, — и протянул ей, она тихонько вдохнула воздух.

Камея щёлкнула и распахнулась, открыв потайную ячейку.

— Не может быть.

— Не может быть, — ответил он, не менее изумленный. Он попытался сесть, но тут же сдался.

— Вот. — она взяла его и протянула старый лист бумаги.

— Что это?

Она осторожно развернула его и скорчила гримасу.

— Это… права на полезные ископаемые?

— Хорошо, — сказал он, не менее озадаченный.

Ее мать вошла с улыбкой.

— Привет, вы двое.

— Мама, смотри! — она протянула бумагу матери. — Я знала это. Я знала, что в этом ожерелье есть что-то еще. Миссис Фэрборн тоже знала. Но Круз догадался! Мы должны рассказать миссис Фэрборн.

Мама взяла бумагу и перечитала ее. Она была одета в свою обычную чёрную форму, солнцезащитные очки надвинуты на макушку, а волосы выбились из французской косы. Она была такой красивой. Аури всегда так считала, но, похоже, она становилась все красивее и красивее по мере того, как становилась все более пожилой и дряхлой.

— Аури, она большая, — сказала ее мама.

— Правда?

— Разве ты не говорила, что Эмили — бедная родственница семьи Пресс?