Книга В клетке, страница 16 – Б. Шайтл

У меня не остается времени на споры — я кончаю прямо внутри нее, изливая всю сперму из яиц, пока обессиленный не падаю на нее. Я выжат до предела. Использован, выплюнут и оставлен сушиться на ветру. Я выскальзываю из нее, перекатываюсь набок и прижимаю к себе. Она послушно ложится мне на грудь.

Раньше мне никогда не доводилось лежать так с женщиной. Откуда этому взяться, когда тебя изо дня в день пытают. Но это чертовски приятно. Кажется, в этом даже есть какое-то умиротворение. Наверное, так бы оно и было, не окажись мы заперты в клетке.

* * *

Сон накрывает нас без предупреждения.

Только что она теплая, дышит у моей груди, ее пальцы цепляются за мой бок так, будто ей самое место здесь.

Будто она всегда должна была быть здесь.

А в следующий миг мир растворяется во тьме.

Я просыпаюсь в тишине.

Ни музыки.

Ни толпы.

Ни далеких криков.

Солнечный свет пробивается сквозь стропила, и я приподнимаю голову, оглядываясь.

А потом накатывает паника.

Я резко сажусь.

— Блядь.

Опускаю взгляд на Талию, все еще спящую на моей подушке.

Такая спокойная.

Такая ничего не подозревающая.

И в такой смертельной опасности.

Брюс начинает обход на рассвете.

Каждое утро.

Без исключений.

Ему нужно убедиться, что весь его товар по-прежнему находится в шатрах до начала нового дня.

Если он найдет ее здесь…

Я качаю головой.

Не найдет.

Не должен.

Иначе разразится настоящий ад.

— Талия, — я осторожно трясу ее за плечо.

Ее ресницы на мгновение вздрагивают, но она не просыпается.

— Эй, просыпайся, — шепчу я и снова слегка толкаю ее.

Она шевелится, моргает и смотрит на меня снизу вверх. На лице — растерянность.

— Каин?

То, как мое имя звучит из ее уст, едва не выбивает из меня весь воздух, но я сохраняю самообладание.

— Послушай меня, — торопливо говорю я. — Тебе нужно уйти. Сейчас.

Она хмурится и медленно приподнимает голову.

— Что? Почему…

— Брюс, — перебиваю я. — Он будет здесь с минуты на минуту. Тебе нужно уходить.

Слова мгновенно приводят ее в чувство.

Она садится, прижимая к себе одеяло.

— Что он сделает?

Я никогда раньше не оказывался в такой ситуации.

Я не оставляю у себя гостей.

Не сплю с людьми.

Я хмурюсь, глядя на нее.

— Ничего хорошего.

Пока я помогаю ей одеться, она хватает меня за запястья.

— А ты?

Я пожимаю плечами.

— А что я? Я и должен быть здесь. С ним я разберусь.

Она всматривается в мое лицо так, будто старается запомнить каждую черту.

Потом наклоняется и прижимается лбом к моему.

— Я не жалею о прошлой ночи, — шепчет она.

Я тоже.

— Иди, — тихо подгоняю ее.

Она спешит к выходу из шатра, но, уже отдернув занавес, в последний раз смотрит на меня.

— Я вернусь, — обещает она.

И я ей верю.

Она исчезает в тусклом утреннем свете как раз в тот момент, когда снаружи раздаются шаги.

Я бросаюсь обратно к кровати и ныряю под одеяло, прежде чем он успевает понять, что я уже не сплю.

Я делаю вид, будто ничего не изменилось.

Хотя внутри меня изменилось все.

Я никогда в жизни не спал так хорошо.

Никогда еще кошмары не оставляли меня в покое, стоило мне закрыть глаза.

Но прошлой ночью, когда ее голова лежала у меня на груди, не приснился ни один.

Она — мой покой.

И это пугает меня сильнее любых кошмаров.