Книга Дурные намерения, страница 9 – Элли Риверс

— Как ты?

— К несчастью, да. Причем неоднократно.

— У меня, по крайней мере, все не так страшно. Подумаешь, всего лишь поцелуй.

— Но удар пришелся в самое больное место. Знаю, ты любишь делать вид, будто Келвин тебя совершенно не волнует, однако переживать из-за него абсолютно нормально.

— Да от него все без ума. Просто я... другая.

— За это я тебя и люблю, — она тепло улыбнулась. — Ты вылитая я в молодости. И мне совершенно не хочется, чтобы твой внутренний огонек погас из-за чьих-то мстительных уловок.

— Не погаснет. Ни за что. Со мной все будет хорошо.

— Вот и славно. А теперь ешь давай. Посмотрим любой фильм, какой захочешь.

— Может, мелодраму?

— Уверена, что хочешь смотреть кино про любовь после сегодняшнего?

— С выдумками проще. Там каждому гарантирован счастливый финал. Понимаю, что в жизни все иначе.

— Верно, — согласилась бабушка, включая телевизор. — Но иногда совсем не вредно поверить в сказку.

С первыми кадрами фильма навалившаяся тяжесть отступила, и я наконец-то снова стала самой собой.

Я уже клевала носом, почувствовав на щеке теплую бабушкину ладонь.

— Останешься на ночь или поедешь домой? — спросила она, когда часы пробили полночь.

— Я уже дома, — сонно пробормотала я.

— Тогда пойду постелю в гостевой, — ласково улыбнулась бабушка, взлохматив мне волосы.

Стресс всегда бил больнее, чем хотелось бы признавать. Пару дней спустя, когда подошло время очередной встречи книжного клуба, голова раскалывалась так сильно, что о роли ведущей дискуссии не могло идти и речи.

Разумеется, я все равно попыталась прийти, однако от яркого библиотечного освещения череп едва не разлетался на куски, начисто лишая возможности сосредоточиться на тексте.

— Эми, ничего страшного, поезжай домой, — посоветовала одна из участниц. От дикой боли я даже не разобрала, кто именно это произнес.

— Я хочу остаться.

— У тебя же мигрень, — настаивала собеседница. — Никто не заставляет превозмогать такие мучения. В конце концов, это всего лишь книжный клуб.

Сердце екнуло. Больше всего на свете мне хотелось присутствовать на встрече, а вовсе не терпеть проклятую боль, вечно врывающуюся в жизнь лишь затем, чтобы пустить под откос все планы.

— Вернусь на следующей неделе.

— Обязательно, — успокоила она. — А сегодня дискуссию проведу я.

В ее голосе слышалось искреннее воодушевление, и я невольно задумалась: а вдруг она справится с ролью ведущей лучше и со временем просто приберет клуб к рукам? Келвин бы точно так и поступил.

— Хорошо, — выдавила я, проглотив обиду. — До следующей недели.

Потребовались все остатки сил, чтобы подняться и побрести к выходу. Едва дверь за спиной закрылась, я услышала, как она продолжила вещать, будто меня там никогда и не было.

Барабанный бой в висках безжалостно напомнил: раз уж я ушла, нечего забивать голову тем, что там происходит. Надо просто добраться до дома.

В полном оцепенении я брела между библиотечных стеллажей, опустив голову, только бы не слепило люминесцентными лампами. И совершенно не смотрела перед собой, пока в кого-то не врезалась.

— Ой, простите, — тут же отозвался незнакомец. — Погодите, Эми?

Я устало потерла лоб. Сейчас не было ни малейшего желания ни с кем общаться, даже с обладателем такого чертовски приятного голоса.

— Она самая, но оставьте сообщение после сигнала, — бросила я и ткнула большим пальцем куда-то себе за спину, надеясь, что указываю в сторону клуба. — Мой рабочий день окончен.