Книга Дурные намерения, страница 25 – Элли Риверс

— Уверяю, я не имею отношения к найму персонала. За исключением того момента, когда попросил перенести интервью.

— Лучше бы тебе не врать.

— Честное слово, ни капли.

Окинув собеседника оценивающим взглядом, я мысленно отметила каждую перемену, произошедшую в нем за прошедшие годы. Появились очки в массивной оправе, лишь подчеркивающие яркость глаз, а в сочетании с темными волосами, делали его до возмутительного привлекательным.

— И давно ты косишь под Кларка Кента?

Он растерянно моргнул.

— Что?

— В тебе появилась эдакая притягательность ботаника. А раньше брал исключительно горячей харизмой.

Его брови взлетели вверх, и, клянусь, даже в полумраке я заметила, как у Леви покраснела шея.

— А ты восприняла правило «между нами» со всей серьезностью.

— Еще как.

— Периодически я ношу линзы, но в них быстро устают глаза, особенно когда приходится полдня пялиться в монитор.

— Ну, тебе идет.

— Мне тоже разрешается вести себя безбашенно, или привилегия работает только в одну сторону?

Я прищурилась.

— Говори, что вздумается, но учти: ты ходишь по тонкому льду.

— Твои кудри выглядят просто сногсшибательно. Они и раньше притягивали взгляд, но теперь... — он прокашлялся. — Теперь идеальны.

Приятное тепло разлилось по телу, осев густым румянцем на щеках. Получилось куда милее, чем я ожидала.

— В конце концов я научилась за ними ухаживать. Правда, после душа приходится тратить на укладку уйму времени.

И сегодня я выложилась на все сто. Как выяснилось — не зря.

— Усилия окупаются с лихвой.

— Требует невероятной самоотдачи... что, по счастливому стечению обстоятельств, превращает меня в идеального кандидата на должность, — мысленно я болезненно поморщилась: до чего же топорно напрашиваюсь. Но терять-то уже нечего.

— Любые рабочие вопросы снимаются со стола переговоров.

— Тогда вне стола я тоже отличный работник. Да и на самом столе — не промах. Можешь уложить меня на любой приглянувшийся стол.

Вторая бровь скептически изогнулась.

— Фраза задумывалась с сексуальным подтекстом?

— Нет. А что, прозвучало?

— Слегка.

— Ладно, больше никаких столов. И кроватей. И разговоров о сексе.

Леви рассмеялся, а я так и не поняла — надо мной или вместе со мной.

— Кажется, мы уже установили такое правило.

— Периодически я о нем забываю.

Я замерла в ожидании очередной издевки: мол, подобные откровения вряд ли добавляют очков как потенциальному сотруднику. К счастью, язвить Леви не стал.

— Как твои дела, Эми? — поинтересовался он, сложив руки на столе.

Хотелось с ходу выпалить: паршиво. Жизнь летела под откос так стремительно, как никогда прежде. Огромную часть времени я теряла, лежа в постели и корчась от изматывающей боли, и дальше станет только хуже: медицинская страховка накрывалась медным тазом, а без очной консультации врач ни за что не продлит рецепты на жизненно важные лекарства.

Но даже до меня доходило: интересуясь чужими делами, люди хотят услышать какой-нибудь социально приемлемый ответ.

— Нормально, — отозвалась я. — Спросила бы, как дела у тебя, но... — выразительно обведя взглядом его дорогой костюм и пропуск в компанию, которой Леви же и владел, я добавила: — Сдается, в твоей жизни и так все схвачено.

— Кое с чем я до сих пор не разобрался, — парировал он. — Но спасибо за веру в мой успех.