Книга Дурные намерения, страница 147 – Элли Риверс

— Ты не сможешь вечно быть рядом.

— Зато всегда на расстоянии одного звонка. Клянусь, если понадоблюсь — я тут же примчусь.

— А что, если... это ненадолго? Если обстоятельства изменятся и тебе попросту надоест?

— Такого не произойдет.

— Откуда тебе знать?

Леви открыл было рот и тут же захлопнул его, не находя подходящих слов. Внутри все сжалось в ожидании: он пойдет на попятную и уточнит, что поддержка продлится ровно до тех пор, пока мы вместе.

— Потому что ты мне нравишься. И я хочу, чтобы так оставалось и впредь. Неужели так трудно поверить?

— Пожалуй. Большинство воспринимает меня лишь как ступеньку на пути к Келвину. Как сделала Ава. И, едва заполучив его, тут же превратила меня в пустое место.

— Ава — это самая девушка, с которой ты сцепилась?

— Когда-то давно мы дружили, но затем она стала его девушкой. А теперь — снова. По крайней мере, пока. Думаю, Келвин вернул ее ровно в тот момент, когда мы поженились.

— Он притащил твою бывшую подружку только из-за свадьбы? Сама-то понимаешь, какое это убожество?

— Ну, ты ведь женился на мне ради мести.

— Далеко не только ради этого, — резко оборвал он, заставив осечься.

— Но ты сам так сказал.

— В другую причину ты бы просто не поверила.

— Ты его ненавидишь. Это невооруженным глазом видно.

— Да, только вот сама месть волнует меньше всего.

— А что же тогда?

— Ты.

Я потрясенно распахнула глаза.

— С каких это пор?

— Скажу — все равно ведь не поверишь.

— Наверное, после медового месяца. Или, может, прямо перед ним, но...

— Как созреешь для правды, дай знать, — со смехом перебил Леви.

— А до тех пор?

— Продолжу заниматься тем же, чем и все это время: доказывать твою неправоту. Насчет нас. Насчет Келвина. Насчет всего.

Я нервно сглотнула.

— Так вот чем ты занимался все это время?

На губах Леви заиграла медленная улыбка.

— Именно. Рад, что наконец-то дошло.

Две недели мы жили душа в душу. Леви неизменно просыпался первым — варил кофе, готовил завтрак. Вскоре подтягивалась я, принимала таблетки, и мы садились за новый обеденный стол обсуждать планы на день. Он делился офисными новостями, а я советовала, какую книгу почитать, или рассказывала о текущем стороннем проекте.

А вечером, укладываясь в постель, он каждый раз целовал меня на ночь и крепко обнимал, убаюкивая.

Все шло прекрасно. Пожалуй, даже слишком.

Однако по фасаду уютного брака уже поползли трещины.

Хоть мы и спали в одной постели, казалось, дальше простых объятий Леви заходить не собирался. До начала мигреней мы не отлипали друг от друга. Теперь же он словно боялся разбудить во мне страсть всякий раз, когда открывала глаза.

Я никак не могла понять: то ли он дает свободу сделать первый шаг, то ли панически боится, что жесткий секс у стены и спровоцировал те самые приступы. Как бы там ни было, заговорить я не решалась.

Ответь Леви, что просто старается не давить — полбеды. Но если я получу отказ, то вряд ли смогу оправиться.

Понятно, что в хронических болячках нет ничего сексуального. Но раньше никогда не позволяла мужчинам видеть меня в таком разобранном состоянии и теперь до одури боялась последствий.

Впрочем, список запретных тем на этом не заканчивался. Со дня той вечеринки Леви ни разу не заикнулся о Келвине, а любые попытки пресекал, ловко переводя разговор в другое русло. Не сказать, что я горела желанием обсуждать брата, просто нутром чуяла надвигающуюся бурю. Келвин не из тех, кто молча проглотит выходку — рано или поздно он нанесет ответный удар.