Книга Дурные намерения, страница 122 – Элли Риверс

— Главное, избегайте стресса, — напутствовал доктор Спинел.

— Да, постараюсь, — выдавила я, болезненно поморщившись.

Леви прожег меня взглядом, и я поспешно отвернулась. Внутренний голос подсказывал: то, что произойдет дальше, как раз и окажется тем самым стрессом, от которого предостерегал врач. Но, с другой стороны, я и так достаточно разочаровала мужа. Заслужила.

Мы вышли из больницы, и Леви отвез меня в аптеку. Забрав все рецептурные препараты, он заскочил еще и за едой. Проглотив бета-блокаторы, я без всякого аппетита принялась жевать купленный пончик. Тошнота никуда не делась, но заметно отступила.

К моменту возвращения домой слегка полегчало. Выписанные Спинелом препараты действовали куда эффективнее любой безрецептурной дряни.

— Таблетки начинают действовать, — сообщила я Леви. — Пойду лягу. А ты мог бы сводить Изру с мамой в ресторан, чтобы хоть как-то спасти вечер.

— Думаешь, после случившегося я потащусь на какой-то ужин? — медленно обернувшись, смерил Леви меня прищуренным взглядом.

— Эм, ну да? У тебя же остались дела.

— Я нахожу собственную жену в полуобморочном состоянии прямо в спальне. Какое мне, к черту, дело до всего остального?

— Со мной все нормально, — слабо возразила я.

— Ты бледная, как смерть и выглядишь...

Я внутренне сжалась. Волосы торчали во все стороны — обычная история для дней, когда на уход за собой не оставалось никаких сил.

— Выгляжу ужасно, понимаю. Но виновата в основном прическа. Держу пари, если волосы уложить, ты бы даже не обратил внимания на бледность. Будь приступ чуть слабее, я бы смогла...

— Ты всегда так наплевательски к себе относишься, или подобное пренебрежение припасено исключительно для меня?

— Я... я слежу за собой, — опешила я от такого заявления.

— У тебя закончились таблетки.

— Леви, месячный запас только одного из препаратов с учетом страховки стоит больше двух тысяч долларов. Я не в состоянии... Да, пришлось урезать расходы, но не оставалось выбора.

— У тебя есть любые средства, которые только могут понадобиться.

— Но...

— Эми, какими еще словами вбить тебе в голову: нет нужды экономить. У тебя не кончились деньги.

— А ты видел мой банковский счет?

— А ты мой? Я богат, и у тебя есть доступ к...

— И когда это помогало? — сорвалась я. — Я выросла среди денег, Леви. И они не значили ровным счетом ничего, потому что знаешь, как люди реагируют на мои приступы? Велят выбросить из головы. От меня ждут вечного позитива и беззаботности. Единственная доступная роль после... всего случившегося. А приступы каждый гребаный раз меня ломают.

— Ничего они не ломают.

— Еще как ломают. Представляешь, сколько на мне висит долгов из-за таких вот ночек? Больше десяти штук неоплаченных медицинских счетов — все, что не покрыла страховка. До совершеннолетия родители были обязаны оплачивать лечение, и мне до сих пор это припоминают, но все, что набежало после восемнадцати? Целиком на мне. Десять лет выплат, а долг почти не сдвинулся с мертвой точки.

Сущая правда, о которой так хотелось умолчать. Я оставалась обузой для окружающих, как бы отчаянно ни старалась избежать клейма.

Я опустила глаза, сгорая от стыда. Столько всего планировалось. И у меня, и у Леви. Но, как всегда, все пошло прахом лишь потому, что я скрывала болезнь. До последнего пыталась казаться здоровой.