Книга Двухголовый всадник, страница 95 – Наталья Звягинцева

— Вот, матушка, так вам удобнее читать будет.

Зашелестела бумага, княгиня погрузилась в чтение. Но вскоре она так переменилась в лице, что Ольга Григорьевна суетливо полезла за нюхательной солью.

— Не надо мне этого, – сказала Рагозина, замахав на неё рукой, – не за меня бояться следует, а за Николая Алексеевича. И как это он в такое дело без моего дозволения ввязаться смог?

Рагозина ещё раз перечитала бумаги и, удостоверившись, что всё правильно поняла, выпрямилась в своём кресле.

— Ольга, готовь мне платье, поеду прямо сейчас к моей Маше.

Лисина открыла было рот, чтобы начать отговаривать, но взгляд княгини её остановил. Женщина поклонилась и заспешила к лестнице на второй этаж.

— А вы, месье Бриош, сделайте-ка мне копии со всех этих бумаг. Вам выдадут сейчас всё необходимое для письма. Я уеду на некоторое время, вам хватит его для завершения работы. После поговорим о вашей награде.

Уже усаживаясь в экипаж, Анна Павловна строго наставляла Лисину:

— И непременно пошли за Василием Громовым, пусть будет готовым отправиться в путь. Лишь бы только не было слишком поздно. Ох, Николай Алексеевич, Николай Алексеевич, придётся мне крепко взяться за вашу жизнь…

До Большой Дмитровки, где находился дом княгини Гендель, доехали без приключений. А то взяли моду по вечерам высыпать на городские улицы и под гармошку устраивать пляски да хороводы. Будто не город это, а самая захолустная деревенька. А уж коли корову кто в это время погонит да та испугаться плясунов вздумает, вот тогда и с четверть часа можно потерять, пока животину успокаивать будут. Тогда уж лучше кружным путём отправляться, всяко быстрее получится.

Мария Юрьевна в эту пору пила вечерний чай и так обрадовалась приезду подруги, что принялась болтать без остановки, отчего у княгини Рагозиной чуть не приключилась мигрень.

— Маша, да помолчи ты хоть минуту! Дай отдышаться. И чаю мне налей.

Анна Павловна с удовольствием получила чашку ароматного напитка. Окинула взглядом стол, на котором красовался золочёный самовар, красный китайский чайник и с полдюжины хрустальных вазочек с различными видами варенья и сладостей, начиная от шоколада и заканчивая несколькими сортами пастилы.

— Уже сезон начался, – радостно прокомментировала Мария Юрьевна, – на прошлой неделе из имения целый короб различных варений да мармеладов доставили.

Княгиня Рагозина с умилением смотрела на подругу. Её раскрасневшиеся от обжигающего чая с малиновым вареньем щёки и блестящие живые глаза являли разительные перемены, кои произошли в старушке за последние месяцы. Поначалу она горевать вздумала о смерти своего непозволительно юного полюбовника, но тут уж за дело взялась Анна Павловна и наставила Машу на правильный путь, хоть и была та на целый год старше её самой.

— Вот попробуй из вишен, а здесь из смородины чёрной, из красной, из зелёных крыжовниковых ягод. А вот это – ручаюсь, ты нигде не едала такого – варенье из лесной черники с ананасом. Кухарка моя, вот проказница, каждый год выдумывает новые сочетания.

— Ты лучше, Маша, расскажи, что у нас интересного происходит. А то я совсем следить перестала, газет уж какую неделю не читаю, – лукаво начала Рагозина; знала она, как Машу на нужный лад вывести.

— Так что же ты молчала! Непременно тебе всё расскажу, и даже больше, чем сама знаю, – радостно всплеснула руками старушка. – Правда, многие сейчас по деревням разъехались, в Москве только бедняки да немощные старики остались.