Книга Двухголовый всадник, страница 3 – Наталья Звягинцева

И чего таить, была у Анны Павловны идея, что не давала старухе покоя последнее время: хотелось ей незаметно для самого графа сделаться его главною наставницей и советчицей. Считала она, что пришло время графу вернуться на оставленную им по состоянию здоровья службу в столице. Несколько раз заводила она разговор, но всякий раз встречала лишь равнодушный взгляд Вислотского, не желавшего касаться этой темы. Однако сдаваться Рагозина не собиралась и, по-женски рассудив, что в этом деле нужна ей помощница, стала подбирать Николаю Алексеевичу добрую жену.

— Я уже слишком стар для таких перемен, – была первая реакция Вислотского.

Граф знал, что из-за хромоты выглядит старше своего возраста. А свойственное ему недовольное выражение лица и вечно нахмуренные брови добавляли ещё пару лет.

— Ну и пусть, Николай Алексеевич, – княгиня с энтузиазмом взялась уговаривать графа, – вот минул вам двадцать восьмой год, да и нет ничего дурного в этом. Вы же не барышня о возрасте переживать. Вид вы имеете самый представительный. Ваши манеры, коли вы сами того пожелаете, могут сойти за безупречные. Доходы же позволят не гнаться за приданым, – покровительственным тоном перечисляла Рагозина, будто не замечая того негодования, с которым граф всё это выслушивал.

Нынче расположились они у окна в голубой гостиной. Сидели за небольшим накрытым к чаю столом. В дальнем углу возле буфета неподвижно стоял дворецкий Фома Лукич, худой долговязый старик с примечательными усами. Он выспросил у графа разрешение самолично прислуживать ему и княгине во время их встреч, считая, что холопам нечего господских разговоров подслушивать.

Анна Павловна же продолжала уже не раз поднятую ею тему одинокого, а следовательно, бесполезного существования графа.

— Так что послушайтесь моего совета, подумайте, посчитайте да позвольте мне подобрать для вас партию. И помните, Николай Алексеевич, вы обязаны позаботиться и о наследнике, – закивала княгиня Рагозина, от чего оборки на её чепце заволновались. – Что бы сказал ваш батюшка Алексей Кириллович, коли был бы сейчас жив? Ведь других детей у него не было, а значит, вся ответственность за продолжение столь прославленного рода ложится на ваши, Николай Алексеевич, плечи.

Граф недовольно повёл этими самыми плечами, будто сбрасывая с них всё нежелательное, что планировала поместить туда старая княгиня. Подобные встречи непременно стоило прекращать, Вислотский это ясно понимал, ни к чему хорошему такие разговоры привести не могут. Поразмыслить об этом стоило, и как можно скорее.

Тем временем Анна Павловна с живостью, удивительной для её возраста, взялась припоминать всех незамужних барышень, что не составили партии в этом сезоне, а также тех, кто должны были сделаться дебютантками в грядущем. От перечисления их видных имён, коими снабдили их папеньки, и множества добродетелей, привитых им с самого их младенчества маменьками, у любого бы закружилась голова, но только не у Николая Алексеевича. Женский пол его интересовал лишь в той степени, в которой должно по этикету, а так как граф в обществе появляться не спешил, предпочитая оставаться в своём московском особняке, то интерес этот отсутствовал абсолютно. Графа это, безусловно, устраивало.

— Но следует поторопиться, мой друг, вы уже не столь здоровы, чтобы оттягивать это ответственное решение…