Книга Двухголовый всадник, страница 13 – Наталья Звягинцева

— Николай Алексеевич, какой нынче славный вечер. Не хотите ли немного развлечься? – прямо с порога поинтересовалась женщина, она была возбуждена, но старательно это скрывала.

Хотя от графа её такое состояние не ускользнуло. Лёгкие шаги он заслышал ещё за дверью, а по мелодичному позвякиванию ключей на подвесах шатлена сделал вывод, что Чернова отчего-то торопится.

— Во дворе собаки больше обычного брехали, уж не гости ли к нам пожаловали? – не отрывая взгляда от пожелтевшего листа бумаги, что держал в руке, спросил граф. – Да только конского топота я не слышал.

— От вас ничего не укроется, – с почтением в голосе ответила женщина, – странник это переходный. Шёл через Белополье, вот Антипий его к нам и послал. Сказки уж больно интересные этот старичок рассказывает.

— Сказки, говоришь, – Николай Алексеевич теперь рассматривал бумагу на просвет и сильно при этом хмурился. – Ничего не могу понять…

— А чего ж тут непонятного, – пожала плечами Чернова, – сказки – они и детям, и старикам в радость.

— И кто же мы, по вашему разумению, будем? Дети иль старики? – Наконец, отложив листок в сторону, Вислотский удостоил женщину внимательным взглядом. – Можно и сказки послушать, только после. Небо сегодня весь день ясное было, закат обещает быть сказочным.

Исписанный лист, что Вислотский нашёл меж страниц пособия по распознаванию полезных и ядовитых растений и вот уже некоторое время рассматривал, граф спрятал в ящик стола. Затем, подцепив одним пальцем трость, стоявшую рядом, медленно поднялся и заковылял из библиотеки.

Закат и впрямь выдался удивительным. Поперву небо желтеть принялось, да вскоре передумав, окрасилось алым. Подсвеченные лёгкие пёрышки облаков, что к вечеру образовались у самого горизонта, необычным образом преломляя свет, отливали пурпуром. Николай Алексеевич продолжал думать о своём, а под конец даже вздохнул.

Не отпускали его мысли о недавней находке. Вроде лист как лист, жухлая бумажонка, вырванная из тетради. А на ней текст, несомненно, выведенный отцовской рукой. Текст зашифрованный, что не удивительно. Ни под один ключ, что были в арсенале Вислотских и так ловко использовались ими для тайных переписок, текст не подходил. И книга, по которой можно было привычную азбуку вывернуть и знакомые слова перевернуть в доселе неизвестные, тоже помочь не смогла. Всё испробовал Николай Алексеевич, но получалась лишь сплошная галиматья и непонятица. И как же это было замечательно!

И выходило так, что этот злополучный листок, что столь нетактичным образом попался на глаза и помешал насладиться нынче красотой неба, оказался именно тем, что граф стремился и рассчитывал найти в библиотеке. Шифр, не поддавшись с наскока, заставил Вислотского вспомнить о терпении. Отец часто говорил ему, что терпеливое настойчивое раздумье, направленное на конкретную цель, способно принести верные плоды. И вот теперь граф, напрочь позабыв о своих душевных переживаниях и болезненных ощущениях в искалеченной ноге, позволил мозгу погрузиться в работу, в поиски решения этой загадки.

А небо вновь переменилось. Что-то тревожное, неуютное надвигалось со всех сторон. Раскидистые березы, окружавшие барский двор, стояли чёрными тенями и изредка, тронутые ветром, издавали сухое шуршание. Ни собачьего лая, ни ржания лошадей, привычных об эту пору, слышно не было, лишь слабый обволакивающий шелест, словно всплески волн, что бегут по кроваво-красному небесному озеру.