Книга Новый человек-невидимка, страница 129 – Джон Диксон Карр

— Полагаю, не ошибусь, – продолжил Дэнверс, – что в большинстве своем анонимки пишут полуграмотные люди. Но бывает ли так, что за их сочинение берутся и образованные люди, которые намеренно делают грамматические и орфографические ошибки, чтобы продемонстрировать безграмотность и скрыть свою личность?

— Вы правы, Рэйф. Это непреложная истина.

— Прекрасно! Тогда возьмите это письмо, а также второе, что получил я, и еще одно, которое мне показал знакомый. Грамматика, правописание, пунктуация – комар носа не подточит. Не обошлось и без скабрезностей, автор пользуется ими умело, дабы создать эффект неожиданности, столь же злонамеренной, как и сами письма. Верно?

Г. М. в задумчивости сдвинул брови.

— Послание и правда гнусное, сынок, – согласился он и снова погрузился в задумчивость. – Говорить скабрезности я и сам умею, – заявил он с достоинством, – как и большинство людей. Но тут речь не о банальной пошлости. Это…

— И что же это?

Лицо Г. М. вновь стало походить на деревянную маску.

— Лучше скажите вы, Рэйф.

— Письма написаны высокообразованным – или, по крайней мере, хорошо образованным – человеком, – сказал Дэнверс. – Поэтому, на мой взгляд, мы можем исключить девяносто девять процентов подозреваемых. Заурядный сельчанин, фермер или его работник, имеет те же шансы написать подобное послание, что и сочинить поэму, сравнимую с «Авессаломом и Ахитофелом»^[50]. А это сужает список…

— Продолжайте, сынок: кто же в списке подозреваемых?

Букинист колебался. Явно ему претило то, что он обязан сказать.

— Во-первых, – начал он, – в этом списке я сам. – Бледно-голубые глаза сверкнули поверх пенсне. – Хорошо, допустим, что я невиновен. Далее в нашем списке мисс Марион Тайлер, миссис Стелла Лэйси, мисс Джоан Бэйли, полковник Бэйли и мистер Гордон Уэст. Затем следует доктор Шмидт, который временно замещает доктора Спенлоу. Говорит Шмидт на ломаном английском, а вот пишет всегда безупречно. С натяжкой, но мы можем включить в список и мистера Голдфиша, аптекаря, и мистера Бенсона, хормейстера. Хотя… погодите-ка! – мягким жестом остановил Дэнверс Мерривейла, который собирался что-то сказать. – Давайте выполним более приятную задачу – исключим тех, кого можно исключить.

— Полагаете, таковые есть? Ну что ж, послушаем.

— Если бы вы слышали, как скрупулезно соблюдает нормы литературного английского сквайр Уайатт, – улыбнулся книготорговец, – вы бы и сами его исключили. То же касается и бедняги Фреда Корди – он даже как-то купил пишущую машинку, чтобы писать гневные письма в газеты, а потом так распалился, что выбросил машинку в реку. Теперь вы понимаете, что многие из тех, кого я называю подозреваемыми, вряд ли таковыми являются.

Сунув руку во внутренний карман, Г. М. извлек на свет божий портсигар, содержавший дурного качества черные сигары. Отличными гаванскими сигарами, что он раздал мальчишкам, его угостили предыдущим вечером на банкете – курить такие сам он считал ниже своего достоинства.

— Рэйф, – произнес он, – каков ваш второй вопрос?

— Второй вопрос?

— Ну да. Перед тем как начать, вы сказали, что у вас два вопроса. Однако все, что вы говорили до сих пор, крутилось вокруг психологии анонимщиков. Так в чем же состоит второй вопрос?

Букинист поднялся, решительным жестом отодвинув на другой конец стола «Барчестерские башни».