Книга Пан Станислав. Атаман, страница 74 – Максим Мацель

— Буда, – Стас вцепился в плечо великана, – где это место? Конкретно?

— Это, шляхтич, Царицынская сторожевая линия, – вставил Репнин, чей взгляд из яростного стал цепким и холодным. – Если твой лохматый дружок не врет. Ее еще валом Анны Иоанновны кличут. При ней достроили, а зачинал еще Петр Алексеевич.

— Сразу видать – голова! – Буда с уважением посмотрел на Репнина. – Не зря в начальниках сидит. Внимай, поляк, что умные люди говорят.

— Когда-то это укрепление было ключевым форпостом по всем нашим южным рубежам, – добавил Репнин, выпрямляясь во весь рост.

— Почему было?

— Так закрыли ее. – Буда пожал плечами. – Уж боле двадцати лет как всех солдатиков оттуда вывели. Только дубовые клети гниют да овраги сорняком зарастают. А ведь когда-то этот вал весь перешеек между Доном и Волгой запирал, чтоб Крымский хан кобылу свою в нашей реке напоить не смел.

— Почему же закрыли такое важное место?

— Так новыми землями, шляхтич, Россия к полудню приросла. Кордон теперь далеко, на других землях.

— А ведь это ворота в Россию! – Стас задумчиво провел пальцем по нарисованной линии. – Прямой ход с окраин в самое сердце.

— Ворота не ворота, а места этого никак не объедешь, если в глубь Рассеи метишь. Аккурат через Астраханскую степь пройдешь – и в вал упрешься. Там все пути сходятся, – подтвердил Буда.

— Странно, что никто из атаманов по моей карте это место не опознал.

— И не мудрено, – усмехнулся Буда. – Кабы ты, как я, все крепостцы одной ниткой связал, любой бы сообразил. А у тебя на бумаге – будто мухи нагадили, точки вразнобой.

— Значит, Анжели нарочно линию не вел? – Стас взглянул на советника. – Чтобы общая картина в глаза не бросилась?

— Ты сейчас про кого, Станислав? Какой такой Анжели? Уж второй раз его поминаешь. – Буда подозрительно прищурился.

— Не важно, – отрезал Репнин, снова становясь начальником.

— Как хотите. – Буда беззлобно ухмыльнулся. – Тайны у вас, как у воров на ярмарке. Вы бы судью поспрошали, Мартынова. Он на том валу свою службу начинал, еще когда там пушки стреляли.

— Мартынов служил на Царицынской линии? – Репнин даже подался вперед.

— Служил. Он там каждый куст знает, где кого высекли, а где кого наградили.

— Ладно, и без судьи разберемся, – недовольно буркнул Репнин, которому явно не хотелось вовлекать Мартынова в дело.

— Буда, а ты Тимофея Чеботарёва знал? – Стас в упор посмотрел на откупщика.

— С ходу не скажу. Тимофеев в Войске в каждой станице по десятку. Не, вроде не слыхал.

— Вот, посмотри. – Стас вытащил портрет Чеботарёва, составленный по описанию деда Фомы.

— Ишь ты! Как живой смотрит, зараза, – присвистнул Буда. – Ты, что ль, Станислав, его так намалевал?

— Учитель из гимназии помог.

— Мастер, – одобрил Буда. – Но нет. Лица такого не припомню. Впервой вижу.

— Мы его ищем, Буда. Это его карту я пытаюсь собрать. Выходит, он по этой линии колесил. Значит, и мне туда дорога.

— А зачем он тебе?

— Не твоего ума дело! – рявкнул Репнин.

— Как знаете, господа генералы. Таитесь дальше. А касаемо вала – так чего проще? Я туда и сам завтра собираюсь. Это аккурат моя вотчина. Вскорости подопечные мои степь начнут копытить, как раз к началу хода караванов поспеть надо.

— Каких еще караванов? – подозрительно спросил Репнин.

— Он в откупной команде служит, Михайло Иванович.