Книга Моя Академия 2, страница 66 – Евгений Син, Валерий Листратов

Думаю, подготовительные операции для алхимических экспериментов могут осуществлять даже обычные люди этого мира. Весь интерес — в посуде и инструментах. Вряд ли алхимики более высокого уровня говорят об этом своим ученикам на первоначальных этапах. Они просто владеют магией и заказывают нужные инструменты. По крайней мере, делаю вывод, что Марине никто ничего подобного не рассказывал. Иначе девчонка просто бы поделилась с нами. Особенно когда у меня не пошла самая первая реакция ингредиентов.

Пилюлькин ведет себя точно так же, как и на уроках с глифами. На второй части занятия не оставляет нас ни на секунду и уже заходит на второй обход. Снова подходит ко всем группам. Дольше всего задерживается возле стола с Игорем. Объясняет ребятам то, что у них не получается. Следит за реакциями, смотрит, как все работает.

— Делай при мне, — командует целитель и внимательно следит за процессом.

Все, кроме группы Игоря, заканчивают практику. Парень пробует снова и снова. Казалось бы, под конец урока уже ничего не должно случиться. Группа на всякий пожарный отходит подальше от стола. И не зря. Капитан команды снова ошибается, его очки падают на стол, а раствор из-за высокого давления летит прямо в лицо. Пилюлькин предотвращает грядущие ожоги одним жестом.

Игорь зажмуривается и стирает с лица уже остывшие капли. Морщит нос. Когда у кого-то что-то идёт не так, последствия больше неприятные, нежели болезненные. Парню приходится делать очередную попытку и прижимать крышку плотнее.

— Вот, вот же! Ты понял, как получилось? — спрашивает Игоря целитель, как только на выходе получается готовый прозрачный раствор.

— Понял! — хмурится Игорь.

После занятий с Пилюлькиным у всех отличное настроение. Да и сам урок проходит интересно. Правда, меня больше увлекают собственные наблюдения за тем, как, и что здесь происходит.

Довольные собой, мы уходим на обед, откуда меня буквально через двадцать минут срывает Алекс.

— Пойдём, тебя Константин Иванович вызывает, и срочно, — куратор пожимает плечами, словно извиняясь.

Понимаю его: все же обеденное время святое для студента. Моя группа провожает меня заинтересованными взглядами. Кормак тоже замечает, как куратор выводит меня из столовой раньше времени.

— Что случилось? — удивляюсь. — У меня же следующий урок.

— Нет, это у всех остальных урок, а ты поступаешь в полное распоряжение целителя, — качает он головой. — Следующий урок не подразумевает командную работу, так что ничего страшного, если пропустишь. Тему узнаешь у своих согрупников.

— Почему такая спешка? — спрашиваю. — Неужели нельзя подождать двадцать минут?

Меня тоже расстраивает проходящий мимо обед. Благо Олеся успевает шепнуть мне, что захватит для меня что-нибудь перекусить.

— Не знаю, — говорит Алекс. — Но Пилюлькин лично настаивал, чтобы я привел тебя как можно быстрее.

* * *

И вот сейчас я стою перед клетками со зверьём и задаю целителю тот же вопрос:

— К чему такая спешка?

— Понимаете, Ларион, — объясняет Пилюлькин, указывая рукой на две клетки. — Чистые крысы быстро погибнут в нашем поле. Демонизированные и зараженные, конечно, могут дождаться окончания ваших уроков. Но нам же нужен чистый опыт, правильно?

— В общем-то, да, — соглашаюсь с ним.

Причина довольно весомая. Часть грызунов ведет себя аморфно, другие бегают по клетке. Пробуют ее грызть, словно понимают своё будущее. Их даже немного жаль. Понимаю, что настроение и намерения мышей можно понять по блеску в глазах и повадкам. Кажется, у меня получается слегка понимать не только людей, но и любых живых существ.