Книга Моя Академия 3, страница 65 – Евгений Син, Валерий Листратов

Обратно, как оказалось, выйти тоже легко. В любой момент возвращаюсь себя, становлюсь Ларионом со всеми своими чувствами и возможностями.

Кажется, я понимаю, почему менталисты — столь неприятные люди. Они делают каморку в голове основой своего разума. А ведь она — просто дополнение. Это внешняя часть, инструмент — не более.

Менталистов очаровывает собственная мощь, редкий инструмент. Именно поэтому они получают огромные возможности, теряя кое-что более важное — человечность.

Хорошо, что это сейчас не про меня. Вот бы придумать способ, как передать это Ариадне… Достаю информер и записываю всё то, что осознал сейчас. Вдруг моё сообщение поможет девушке уберечь себя от диктата менталистов. Остается верить, что она найдет силы и время, чтобы зайти в личную зону. Лже-Кольцов разблокировал Ариадне магию разума. Думаю, у нее будет всё глобальнее… Но, вдруг…

Пишу сообщение аккуратно и все больше общими словами. Не удивлюсь, если личную зону девушки будут просматривать.

Перевожу свои ощущения в понятную только нам двоим, из-за опыта Кольцова, формулировку: «Приобретая холодное здание с просторными чертогами, интересными переходами, отличной библиотекой, не забывай, что у тебя есть уютный и близкий тебе дом, в котором ты счастлива».

Есть у меня лёгкое подозрение, что Ариадна переживает всё то же самое, что только что пережил я. Письмо — единственное, что могу сделать. Слова дадут ей возможность задуматься и зацепиться за свою прошлую жизнь. При этом не потерять эмоции и своё сердце.

Смысл прекрасно ложится на приобретённые навыки Кольцова. Возможно, у него в жизни было что-то своё, связанное с домом. Надеюсь, что у меня получится сыграть на схожести нашего опыта. Очень хочется помочь девчонке сохранить себя.

Жаль, что я никак не могу повлиять на ребёнка Прокофьева, но всех не спасёшь. Посмотрим. Буду надеяться, что пути решения для тех, кто уже сформировал себе этот холодный чертог, тоже найдутся.

На информер почти сразу приходит сообщение. Удивляюсь. Неужели так быстро пришел ответ от Ариадны?

Захожу в устройство и открываю личную зону. Нет, от Ариадны ни слова. Сообщение не прочитано. Зато сбросили данные по семье моего дядьки.

Видимо, у следователей только сейчас дошли руки до записей Кольцова. Если так разобраться, то фактически они выполняют его обещание. Значит, весь наш разговор со следаком у этих ребят тоже есть. Уверен, они его тщательнейшим образом анализируют. Жаль, конечно, что в ближайшие несколько недель до семьи моего дядьки я добраться не смогу. Да и потом не факт, что получится. Всё-таки выход в город — форс-мажор, обеспеченный следователями.

Но вот финансово можно помочь и сейчас.

Нахожу в контактах дядькину жену. Перевожу на её имя крайне приличную сумму, если учитывать стандартное жалование. Вне графской службы на эту сумму можно жить лет пять-семь точно, может быть, и больше. Не знаю, сколько платил дядьке мой отец, но сомневаюсь, что много. Всё-таки родственники. Да и пограничное имение вряд ли приносит сейчас много средств.

Рад, что мне достаётся достаточно много империалов для такого жеста. К перечислению прикладываю вполне себе теплое письмо. Пусть у меня сейчас отношение к дядьке больше ровное, но, когда Ларик был маленьким, дядьку любил. Да и научился многому только благодаря совместным тренировкам и занятиям. Погружаюсь в давние ощущения и заканчиваю текст письма.