Книга Моя Академия 3, страница 51 – Евгений Син, Валерий Листратов

— Вы свою часть уговора выполнили, — заявляет Игорь. — Но всё-таки я бы хотел уточнить пару моментов.

— Да, давайте, — спокойно отвечаю.

Почувствовать напряжение в палате не составляет труда. Следак сдерживается только благодаря присутствию целителя. Клишенко пару раз спрашивает Федора Ильича про других пациентов. Намекает, что ему нужен разговор со мной тет-а-тет. Но как такового права на это следак не имеет. Настаивать глупо.

— Ладно. Чего именно хотел от вас Кольцов? — задает вопрос Игорь.

— Сначала — просто спрашивал о прорыве, — рассказываю. — Во второй раз…

— Орлов! Меня интересует последний разговор! — срывается следак и тут же поднимает руки, вроде как извиняясь.

— Сложно сказать, — задумываюсь. — Я нужен был ему живым. Сказал, что боится меня. После этого сразу развоплотился.

— Это правда, — с изумлением для себя подтверждает следак. — Так. Я теперь вообще ничего не понимаю. Искать вас, Орлов, чтобы умереть? Серьезно⁈

Игорь подрывается с места и меряет шагами небольшую палату. По напряженному лицу видно, что факты у него в голове не складываются.

— Мне сложно сказать, — пожимаю плечами. — Но факт известный. Монстры прорыва от моего воздействия умирают сразу же. Мы проверяли.

Снова играю словами, но говорю правду. Следователь останавливается посреди палаты и поднимает взгляд.

— В каком смысле? — спрашивает он.

— В прямом — стоит мне связаться с монстрами прорыва, как они рассыпаются пеплом. Поэтому нечасто получается на них заработать. Ничего не остается. Может, Кольцов искал меня для этого?

— Погоди, парень, — хмурит брови Клишенко. — Тогда как ты объяснишь, что его труп остался целым и невредимым?

С этим заявлением я бы поспорил, но не буду. Следователь и так периодически забывает о субординации. Накалять обстановку смысла нет.

— Но тело Кольцова никак не относится к монстрам прорыва! — говорю очевидную вещь. — Да и не факт, что тот, кто его контролировал, был именно таким. Как реагирует нежить на мои попадания, мы не проверяли — у Академии нет таких возможностей. Я рассказал всё, в чем уверен. Превращать монстров прорыва в прах — чуть ли не единственная моя особенность и отличие от других студентов.

Опять играю на недосказанностях — вряд ли я смогу самостоятельно сходить в туман и вернуться оттуда. Такой самостоятельной особенности у меня пока нет, поэтому все слова, которые слышит следак — правда.

— Еще Кольцов просил помочь, — добавляю. — В чем тогда смысл просить именно меня и так все усложнять?

— Только если у тебя есть то, чего нет у других, — озвучивает мои домыслы следак.

— Но это только догадки, естественно, — вторю его словам.

Клишенко внимательно смотрит, будто пытается разгадать загадку или понять, где я ему не договариваю.

— Он хотел пройти сквозь водопад прорыва, — немного играю с текстом.

— Что за глупость? — спрашивает следователь.

— Вот и я также подумал, — соглашаюсь с ним. — Кто вообще пробирается против течения водопада? Не знаю. Я бы не смог сделать ничего подобного.

Игорь делает глубокий вдох, будто совершает над собой усилие и возвращается к более официальному тону.

— А почему он обратился именно к вам? Наверняка же сказал, — Клишенко подбирает слова и периодически поглядывает на целителя.

Разговор со мной следаку принципиально важен. Я единственный свидетель. Ради этого разговора он готов держать эмоции в узде и выцеживать факты по каплям.