Книга Моя Академия 3, страница 12 – Евгений Син, Валерий Листратов

— Да, в какой-то степени жестоко, — соглашается кэп. — Но разумом-то я понимаю, что они правы, — мужик цепляется за чашку. — При каскадной инициации менталист может лишить разума вообще всех, кто находится рядом. Правильно, что они его забрали из Академии туда, где ребёнок не сможет никому навредить. Выучат его, будет хорошая профессия, хорошая жизнь. Он нас вспомнит, всё будет нормально. Я в это верю. Мальчик вспомнит нас. Умом я это понимаю, да. Но вот сердцу не прикажешь — ненавижу уродов.

— Почему они с вами нормально не поговорили? — пытаюсь понять.

— Когда им? — спрашивает капитан. — А то, что они начали делать с нашей семьёй, когда я пошёл за правдой. Нашли же время… — вздыхает капитан. — Ладно, Ларик, постарайся спрыгнуть с их поезда, как только сможешь. Нельзя с ними играть вдолгую. Очень уж по-другому устроен их разум. У менталистов нет чувств.

— Мне так не показалось, — честно отвечаю.

С капитаном душой не кривлю. Сколько наблюдал за следаками, за масками доброго и злого полицейского проступали черты характера. Иногда еле заметные эмоции. Хотя, возможно, заметные только мне.

— Точнее, чувства у них есть, только все у них под контролем, — объясняет Прокофьев. — Следаки работают, исходя из разума. А разум не всегда хороший советчик, уж поверь мне, долго живу. Это, наверное, единственное, что я хотел тебе сказать.

— Я неподконтрольный менталу, — делюсь с капитаном личным. — Меня пытались взять под контроль еще в госпитале. Я чувствую их щупальца и невольно сопротивляюсь. Они никак не могут пробиться в мой разум.

Чувствую, что капитану можно доверять. Ощущение защищенности успокаивает. Делаю глоток горячего чая и понимаю, что успел порядком проголодаться за всеми разговорами.

— Совсем не могут пробить твою защиту? — удивляется капитан.

— Совсем, — подтверждаю.

— Повезло тебе, — задумчиво говорит кэп. — И одновременно не повезло. Ты для них знатный приз, конечно. В то же время вряд ли они знают, как с тобой работать. Влиять на тебя они не могут, — усмехается Прокофьев. — Короче, пацан, будут проблемы или сложности — можешь на меня всегда рассчитывать.

— Спасибо, — удивляюсь. — Вот это неожиданно.

— Да чего там? — капитан похлопывает меня по плечу. — Ты мне моего старшего напоминаешь. Мы с женой надеемся, что у младшего не проявится магический дар. А если и проявится, то пусть лучше так же, как у меня, не сильно — чтобы можно было дирижабль таскать. Этого хватит.

Капитан поднимается с дивана и еще раз смотрит в иллюминатор.

— Ты пока не уходи, скоро харчи принесут, — говорит он и забирает свою чашку со стола.

Дверь в кают-компанию закрывается, а я остаюсь один. Мыслей много, но переварить все произошедшее не успеваю. Почти сразу входит матрос и приносит немудрёный обед. Рядом с тарелкой опускается ещё одна чашка хорошего чая.

Матрос молча выставляет приготовленное и уходит обратно на кухню. Переворачиваю вилкой большой кусок мяса, по очереди пробую несколько салатов. Овощи нарублены крупно, но видно, что готовили с душой. Мясо вообще никто не пожалел. Кусок толщиной в пару пальцев с выступившим соком. Чётко зажаренный с одной и с другой стороны. Пахнет всё это совершенно одуряюще.

Приступаю к обеду в полной тишине. Это помогает сосредоточиться. К предупреждению Прокофьева отнесусь с вниманием. Не хотелось бы, чтобы подобная история повторилась со мной. Хотя учитывая мою защиту, я вряд ли буду сильно интересен этому государственному объединению.