Книга Идеальный мир для Химеролога 1, страница 60 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Мы дошли до разбитого окна. Я указал на него.

— Видишь?

Пёс, которого я мысленно уже окрестил Психом за его нестабильное поведение, неуверенно кивнул.

— Вот здесь сидишь и охраняешь. Жрать любишь? Значит, надо работать.

Я посмотрел на него. Жалкое зрелище. Создание, полное силы, но сломленное изнутри. Психически нестабильное, дёрганое, на грани безумия. Его создатель явно был либо садистом, либо полным профаном.

«Так дело не пойдёт», — решил я.

Мне нужен был не просто сторож. Мне нужен был надёжный и, главное, вменяемый помощник. А значит, придётся немного поработать.

— Лежать, — приказал я.

Псих послушно растянулся на полу. Я присел рядом, положил ладонь ему на голову и начал «лечить».

Для меня это было не сложнее, чем для часовщика — перебрать механизм. Я погрузился в его суть — ментальную и магическую структуру. Да, куча психических отклонений, безумие, агрессия… Его создатель, при всей своей криворукости, всё же обладал определёнными знаниями.

И тут я наткнулся на причину его безумия. Это была не ошибка. Это был злой замысел. В самую основу его сущности была вплетена своего рода «программа самоуничтожения». Защита от кражи.

А вот и причина его безумия… Жестоко, примитивно и, что самое отвратительное, — неэффективно. Зачем ломать то, что создаёшь? Настоящий мастер обеспечивает лояльность не страхом поломки, а… взаимовыгодным сотрудничеством. Или, на худой конец, полным перепрограммированием личности. Но ломать… это для дилетантов.

— Ну, дружок, придётся тебя немного перепрошить.

Это было похоже на тонкую хирургическую операцию на душе. Я нашёл эту вредоносную схему и аккуратно, нить за нитью, начал её распутывать и удалять.

Прошёл почти час. Я не просто лечил ментальные шрамы. Я встраивал в сознание новые функции.

— Считывай мои эмоции, — приказал я.

Псих задрожал.

Я показал ему, что такое исследовательский интерес, спокойствие и сосредоточенность. А потом показал то, что чувствуют убийцы, грабители и насильники перед нападением. Я вложил в его голову целую палитру тёмных человеческих эмоций, создав своеобразную картотеку угроз.

— Запомни, — приказал я. — Если кто-то подойдёт к этой двери с такими эмоциями — можешь рвать. Всех остальных не трогать.

Псих понял. Теперь это был не просто безумный зверь. Это был идеальный сторож, способный читать намерения. Я слегка усилил его врождённый атрибут эмпатии, превратив его в точечный детектор лжи и агрессии. В его голове сформировалась чёткая команда: «свой-чужой».

— Отлично. Теперь ты не просто Псих. Теперь ты — мой начальник службы безопасности.

Пёс перестал дрожать. Его дыхание выровнялось. Он поднял на меня голову, и в его глазах я впервые увидел не страх или агрессию, а осмысленное любопытство.

— Вот, — сказал я, вытирая пот со лба. — Сэкономил на психотерапевте.

Утром я проснулся от запаха кофе. Кеша, деловито махая крыльями, размешивал сахар в моей кружке.

— Хозяин, ты проснулся? Иди скорей! Наш Псих хочет похвастаться уловом!

Я встал, потянулся и пошёл в коридор.

Картина маслом: у дальней стены, по стойке смирно, стояли три мужика. Один — в форме почтальона, второй — с бидоном для молока, а третий — просто какой-то тип в потрёпанной куртке. Все трое стояли, не шевелясь, боясь даже дышать.

Рядом, на полу, свернувшись калачиком, спал Псих.