Книга Идеальный мир для Химеролога 4, страница 81 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— Да там это… — прошептала она.

— Что? — я тоже посмотрел туда.

Мимо двери проплыл Багратион. Точнее, проехал.

Он лежал на спине, раскинув лапы, с абсолютно ошалевшим выражением на морде. А за заднюю лапу его тащил Псих. Мой пёс, весело виляя хвостом, буксировал трёхсоткилограммовую тушу тигра, как любимую плюшевую игрушку.

Багратион даже не сопротивлялся. Он просто смотрел в потолок с видом существа, которое познало дзен и смирилось с неизбежностью бытия.

— Псих, что ли? — уточнил я.

— Ну, наверное… — выдавила Агнесса.

Я посмотрел на удаляющуюся процессию, вздохнул и вернулся к Мише.

— Да не, показалось тебе. Где ты видела, чтоб обычная собака тигра тягала? Это оптическая иллюзия. Преломление света в коридоре.

— И правда нигде… — эхом отозвалась она.

Я громко свистнул.

— Псих! Отпусти гостя! Багратион, место!

В коридоре раздался глухой стук — видимо, Псих отпустил лапу, и она упала на пол. Через секунду в кабинет, прижимая уши и озираясь, зашёл тигр.

Он весь дрожал, дёргал шкурой. Подошёл к Агнессе, присел возле её ног и начал активно ластиться, пряча морду в складках её одежды, как испуганный котёнок, ищущий защиты у мамочки.

— Что с ним?

— Не знаю. Может, Псих ему анекдот рассказал. Страшный.

— Виктор, он дрожит.

— Ну, может, замёрз. Сквозняки у нас.

Я повернулся к Мише.

— Ладно, хватит болтать. Финальная стадия.

Я снова положил руки на мальчика. Теперь начиналось самое сложное — закрепление результата.

Энергия полилась мощным потоком. Я видел, как его аура начинает светиться, меняя цвет с бледно-серого на насыщенный золотистый.

Мишу начало трясти. Его глаза закатились, тело выгнулось дугой. Мальчик что-то бормотал на неизвестном языке, его пальцы скрючились…

— Всё, держись! — скомандовал я, вливая последний импульс.

Миша глубоко вздохнул и обмяк на столе.

— Готово.

Я отошёл, вытирая пот. Руки дрожали от перенапряжения.

Мальчик открыл глаза. Они были ясными и чистыми.

— Я… я есть хочу, — сказал он. — Сильно.

— Это хороший знак.

Мы попрощались. Агнесса, всё ещё пребывая в лёгком шоке от увиденного (и от хомяков, и от тигра, и от лечения), поблагодарила меня, оставила на столе конверт с деньгами и, забрав брата и уже пришедшего в норму Багратиона, поспешила удалиться.

Когда дверь за ними закрылась, я выдохнул. Сил не было даже на то, чтобы дойти до кофемашины.

Я рухнул в кресло и закрыл глаза.

И тут зазвонил телефон.

— Да кого там ещё…

На экране светилось имя: «Семён Петрович».

Я нажал на приём.

— Слушаю.

— Командир, — голос старого вояки звучал встревоженно. — Тут это… с теми тремя парнями, которые таблетки выпили… Что-то с ними творится. Неладное.

— Что именно? Умерли?

— Нет. Хуже. Они… они меняются. Командир, тебе бы лучше самому глянуть. Прямо сейчас.

Я застонал. Ну конечно. Никакого отдыха.

— Еду, — буркнул я и, собрав остатки сил в кулак, поднялся с кресла.

Через полчаса я был в особняке. Три тела на койках бились в конвульсиях. Их кожа стала серой и твёрдой на ощупь. Под ней бугрились мышцы, а кости издавали странный скрип.

— Они воют, командир, — шёпотом сказал Семён Петрович. — И глаза у них… светятся.

Я подошёл, осмотрел их, проверил пульс, заглянул в зрачки.

— Всё в норме, — констатировал я.

— В норме⁈ — опешил Беркут. — Да у Пыжа рога расти начали!