Книга Идеальный мир для Химеролога 5, страница 61 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Валерия моргнула.

— Чего?

— Ну, я же говорю — сложно. Если по-простому: смешиваю одну хрень с другой хренью, чтобы получилась третья, более дорогая хрень.

Она покачала головой, но уже без страха. Подошла к столу, где на спиртовке в маленькой кастрюльке булькало что-то густое, мутно-зелёное и пузырящееся. От варева валил густой пар.

Валерия снова инстинктивно прикрыла нос рукой.

— А вот это что за штука? — она указала пальцем на кастрюльку. — Выглядит как… смерть в жидком виде. Это яд? Для крыс? Или для конкурентов?

Я посмотрел на кастрюльку. Взял ложку, зачерпнул немного зелёной жижи, подул и… с громким хлюпаньем отправил в рот.

Глаза Валерии полезли на лоб. Она уже открыла рот, чтобы закричать и звать на помощь, но я довольно причмокнул.

— М-м-м… Соли маловато.

— Ты… ты это съел⁈ — выдохнула она.

— Ну да. Это бульон. Из зелёных куриц.

— Из кого⁈

— Из зелёных куриц, — терпеливо повторил я, зачерпывая ещё ложку. — Понимаешь, в этом мире сейчас мода такая. Аристократы с ума сходят по экзотической еде. Обычная курица — это фу, это для плебеев. А вот нефритовая курица, выращенная на склонах Тибета… это деликатес. Стоит в пятьдесят раз дороже. Хотя по вкусу — курица и курица.

Я помешал варево ложкой.

— Весь прикол в пигменте. Поменять цвет мяса не так уж и сложно. Вот я и решил попробовать сварить. На вкус — как обычный бульон, только цвет прикольный. Хочешь?

Я протянул ей ложку с зелёной жижей. Валерия позеленела в тон бульону и попятилась.

— Нет, спасибо. Я… я не голодна.

— Зря. Натуральный продукт. Ладно, мне самому больше достанется.

В этот момент на соседнем столе что-то дзынькнуло. Колба, в которой бурлила фиолетовая жидкость, изменила цвет на прозрачный, как слеза.

— О! Готово! — обрадовался я.

— Что готово? — с подозрением спросила Валерия, всё ещё косясь на бульон.

— Мой новый шедевр. Хочешь посмотреть, как работает настоящая наука?

Я взял колбу, взболтал её и повернулся к выходу.

— Псих! Ко мне!

Из коридора тут же послышался цокот когтей. В лабораторию вбежал мой верный пёс. Он выглядел бодрым и весёлым, явно надеясь на угощение.

— Сидеть!

Псих послушно плюхнулся на задницу, виляя хвостом и преданно глядя мне в глаза.

— Открой рот.

Пёс открыл пасть. Я влил туда содержимое колбы.

— Глотай.

Псих сглотнул, облизнулся и вопросительно гавкнул. Мол, и это всё?

— Жди… — прошептал я, глядя на часы. — Три… два… один…

Зрачки собаки расширились, заполнив всю радужку чернотой.

Псих замер. Его тело напряглось, как струна.

А потом началось.

Сначала раздался треск. Это лопалась кожа на его спине. Мышцы начали вздуваться, бугриться, увеличиваясь в объёме в два, в три раза. Пёс рос на глазах, превращаясь в чудовище.

Из его пасти вырвался рык — не собачий, а демонический, низкий и вибрирующий. Челюсть выдвинулась вперёд, клыки удлинились, став похожими на сабли.

— Мамочки… — пискнула Валерия, прячась за мою спину.

Из лопаток Психа с влажным хрустом вырвались огромные кожистые крылья, как у летучей мыши-переростка. Размах — метра три. Он расправил их, сбив со стола пустые банки.

Вдоль хребта выросли костяные шипы. Глаза загорелись багровым огнём безумия.

Псих встал на задние лапы, упираясь головой в потолок, и заревел так, что замигала лампочка. Это был не пёс. Это был демон войны, воплощение ярости и разрушения.