Книга Идеальный мир для Химеролога 6, страница 128 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— Контакт на три часа! — рявкнул в рацию Глазок.

Из густого подлеска, ломая кусты, вырвалась тварь — низкий, широкий, покрытый роговыми пластинами броненосец.

— Принял, — отозвался Беркут.

Он не стал хвататься за оружие. Рядом с ним метнулась его личная химера — огромный серый волк с неестественно вытянутыми конечностями и костяным воротником — и врезалась в обезумевшего броненосца. Бронированная туша монстра отлетела в сторону, перевернувшись в воздухе. Волк тут же оказался сверху, его челюсти сомкнулись на незащищённом горле противника. Хруст хрящей потонул в булькающем хрипе…

— Чисто, — доложил Беркут.

Волк поднял окровавленную морду и посмотрел на хозяина умными жёлтыми глазами. Семён Петрович коротко кивнул напарнику.

Они продвигались по лесу уже четвёртый час. Виктор поставил задачу зачистить периметр под будущую стройку, и ветераны взялись за дело со всей ответственностью, на которую способны только люди, получившие второй шанс.

Справа послышались глухие удары. Это Булат орудовал тяжёлой кувалдой, круша панцири гигантских крабов, вылезающих из воды, и с наслаждением вколачивая их обратно в ил.

Рядом с ним суетился его питомец — тот самый дикобраз, стреляющий иглами. Зверёк работал как пулемётная точка, прикрывая хозяина и нашпиговывая крабов отравленными шипами с дистанции.

— Эх, хорошо пошёл! — гаркнул Булат, отправляя очередного краба в полёт. — Красота!

Работа была адской. Они месили грязь, рубили ветки, отстреливались от летучих тварей и вступали в рукопашную с наземными. Пот заливал глаза, форма промокла и стала тяжёлой, а лёгкие горели огнём. Но никто не жаловался.

Семён Петрович посмотрел на свои руки. Крепкие, жилистые, без предательского тремора. Таблетки Виктора и его «терапия» сотворили невозможное, вернув им жизнь.

Ещё недавно пределом мечтаний была прогулка до парка и партия в домино с такими же развалинами. Беркут чувствовал, как дряхлеет, а тело предаёт его, превращаясь в тюрьму. Беспомощность — вот, что было самым страшным.

А теперь он снова был в строю, ощущал вес ножа на поясе, чувствовал отдачу мышц при ударе, чуял азарт охоты…

— Движение в камышах! — крикнул Кузьмич.

Его паук Пузик уже сплёл сеть между двумя деревьями и теперь затаился в засаде.

Из камышей выскочила стая мелких, но юрких ящеров, и попыталась окружить группу.

— Работаем! — скомандовал Беркут.

Ветераны перестроились в боевой порядок. Скрежет стали, визг умирающих тварей и короткие команды заполнили лес…

Они дрались яростно, но с удовольствием, потому что каждый знал и любил это чувство опасности, когда адреналин заставляет кровь быстрее бежать по жилам. Они платили за свою вторую молодость потом и кровью, но эта цена казалась им смешной по сравнению с альтернативой — медленным гниением в четырёх стенах.

Костыль, который раньше не мог пройти и ста метров без палки, теперь ловко уходил перекатом от атаки ящера, одновременно всаживая нож ему под ребро. Его протез, доработанный Виктором, работал лучше живой ноги.

Они зачищали лес метр за метром, превращая хаос Диких Земель в подконтрольную территорию. Когда последний ящер затих, Беркут вытер клинок о пучок травы.

— Перекур пять минут! — объявил он. — И добиваем этот сектор.

Ветераны опустились на поваленные стволы. Кто-то достал флягу с водой, кто-то закурил. Их химеры легли рядом, зализывая мелкие раны и охраняя покой хозяев.