Книга Идеальный мир для Химеролога 6, страница 10 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— Эта собака — идеальный корм, — констатировал врач. — Мантикора сожрёт его и получит эти синие сухожилия. Граф нас золотом осыплет.

— А тот парень? — вдруг спросил Артём. — Ну, хозяин. Мы ему сказали, что пёс сдох. А он так легко согласился… Даже денег не попросил.

— И слава богу! — фыркнул Леонид. — Лох — это судьба. Хотя… зря мы его так отпустили. Надо было счёт выставить. За утилизацию, за работу реанимационной бригады, за кремацию… Пару сотен наверняка можно было срубить.

— Может, позвонить? — предложил ассистент. — Сказать, что возникли осложнения, нужно доплатить.

— Потом. Сначала дело. Граф ждать не любит. Транспортируйте объект в «Яму».

«Ямой» они называли подземный уровень клиники — место, куда не водили проверки и где не действовали законы ветеринарной этики.

Через десять минут химерного пса со странной кличкой Псих, всё ещё находящегося в отключке, сгрузили на песок круглой арены, огороженной бетонными стенами и магическим барьером. Пол здесь был бурым от въевшейся старой крови, а по углам валялись обломки хитина и костей — остатки предыдущих «кормлений».

Леонид Николаевич и Артём наблюдали за происходящим из безопасной застеклённой ложи наверху. Рядом стоял представитель графа — хмурый мужчина в дорогом костюме, который привёз мантикору.

— Выпускайте, — скомандовал врач. — Сейчас будет шоу.

Тяжёлые ворота с противоположной стороны арены поползли вверх.

Из темноты, цокая когтями, вышло чудовище. Мантикора графа была великолепна и ужасна одновременно. Тело льва, кожистые крылья летучей мыши и хвост скорпиона, с которого капал яд.

Она была голодна и очень зла. Граф специально держал её на диете и пичкал стимуляторами агрессии, чтобы «пробудить инстинкты». Тварь была нестабильной, дикой, рычала на пустоту и била хвостом по стенам, оставляя глубокие борозды в бетоне.

Увидев лежащую посреди арены собаку, мантикора замерла. Её ноздри раздулись, втягивая запах.

— Жрать! — прошептал Артём, прилипнув к стеклу. — Сейчас она его порвёт!

Мантикора издала торжествующий визг и бросилась в атаку. Прыжок — и она обрушилась на спящего пса, метя когтями в горло, а жалом в сердце.

Удар был страшным. Песок взметнулся столбом.

— Готов, — удовлетворённо кивнул представитель графа. — Энергия пошла?

Но песок осел. И улыбки сползли с лиц наблюдателей.

Пёс не был разорван. Он даже не сдвинулся с места. Лапа мантикоры лежала на его боку. Когти скользнули по чёрной шерсти, не оставив и царапины. Жало скорпиона упёрлось в шкуру, согнулось и беспомощно соскользнуло.

Псих открыл один глаз.

Он медленно, с ленцой зевнул, показав розовый язык. Посмотрел на беснующуюся сверху тварь с выражением, в котором читалось: «Мужик, ты время видел? Дай поспать».

Мантикора зарычала и ударила снова — хвостом, прямо в глаз.

Псих лениво поднял лапу и отмахнулся, как от назойливой мухи. Удар был коротким, без замаха. Но хвост мантикоры с ядовитым жалом отлетел в сторону, вращаясь в воздухе.

Тварь взвизгнула от боли и отскочила.

Пёс встал. Потянулся и отряхнулся.

И посмотрел наверх, прямо в застеклённую ложу.

Леонид Николаевич почувствовал, как у него холодеет внутри. В глазах собаки он увидел не звериную ярость, а холодный циничный интеллект. И обещание очень больших проблем.

— Это… это что такое? — просипел представитель графа. — Вы кого ей подсунули⁈