Книга Идеальный мир для Химеролога 8, страница 71 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Чуть позже мы вышли на небольшую просеку. Там, у ствола поваленной сосны, копошилась шестиногая амфибия размером с квадроцикл. Её бугристая кожа выделяла едкую кислотную слизь, плавящую траву под лапами. Тварь отрывала куски мяса от туши какого-то кабана и громко чавкала.

— Посмотри на этот экземпляр, — предложил Семён Петрович, останавливаясь и вскидывая карабин. — Здоровая туша, бронированная. Слизь у неё убойная. Может, эту кракозябру возьмём на должность охранника?

Я окинул взглядом жующую амфибию.

— Не, не подходит. Абсолютно бесперспективный материал.

Ветеран опустил оружие и с сомнением посмотрел на меня.

— Думаешь, не потянешь её подчинить? Выглядит она действительно сурово.

— Потянул бы легко, — я пожал плечами, продолжив движение. — Я могу свернуть её примитивный мозг в узел за секунду. Но зачем мне тратить энергию на создание охранника из куска агрессивного мяса? У неё интеллект инфузории-туфельки.

Мы продолжили путь. Лес подкидывал нам всё более жутких обитателей. Мы миновали лежбище огромных пауков с металлическим ворсом. Обошли стороной территорию стаи саблезубых рысей, которые следили за нами с верхних веток. Я раз за разом отрицательно качал головой, бракуя каждого кандидата.

Беркут остановился у ручья, вытирая пот со лба.

— Я начинаю терять нить твоей логики, командир, — признался он. — Мы прошли мимо десятка элитных монстров. Чего мы ищем? Дракона?

Я скривился, услышав это слово.

— Избавь меня от общения с драконами. Я манал вести с ними любые дела. Мудаки они редкостные.

Моя память услужливо подкинула воспоминания о прошлых воплощениях. Опыт работы с чешуйчатыми ящерами у меня накопился богатый. Драконы обладают колоссальным эго. Ты можешь спасти их вид от вымирания, вылечить их детёнышей, подарить им новые ареалы обитания. Они примут это как должное. Позже они обязательно попытаются испепелить тебя за неправильную интонацию при разговоре. Они считают себя вершиной эволюции и категорически отказываются идти на компромиссы.

Я остановился, когда в воздухе появился едва заметный след — тончайшая эфирная нить пульсировала болью и отчаянием.

— Туда, — я указал рукой направление. — Ускоряемся.

Мы побежали через чащу. Я легко перепрыгивал через ямы, ориентируясь на угасающий сигнал. Беркут старался не отставать, тяжело дыша за моей спиной. Мы выбежали на край оврага, дно которого густо заросло папоротником.

— Пришли, — я спустился вниз и подошёл к переплетённым корням старого вяза. — Вот здесь прячется то, что нам нужно, — я обернулся к ветерану. — Петрович, сейчас ты полностью игнорируешь происходящее. Сохраняешь спокойствие и не задаёшь лишних вопросов. Это стандартный химерологический процесс. Лады?

Беркут молча кивнул, опуская ствол карабина.

Я опустился на колени и принялся аккуратно раскапывать землю руками. Разгрёб прелые листья, убрал сухие ветки и расширил узкий лаз между корнями. В глубине тёмной норы лежал комок серой шерсти.

Это был обычный лесной кролик с незначительными признаками химерных мутаций. Его спина была исполосована глубокими царапинами от птичьих когтей. Шерсть слиплась от крови. Зверёк дрожал всем телом, тяжело и прерывисто дыша.

— Вот наш будущий страж, — констатировал я, аккуратно извлекая зверька на свет.