Книга Идеальный мир для Химеролога 8, страница 29 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Там, на озере, такой истории пока не случилось. Все твари плюс-минус равны по силе. Грызутся, но никто не может взять верх и заявить права на территорию. А химера-хозяин должна быть намного сильнее, на порядок.

Когда кто-то кого-то убивает, на земле остаётся не просто труп, но и энергетический отпечаток со следом смерти. И чем сильнее был убийца, тем ярче этот след. Животные это чувствуют, буквально «слышат», что здесь произошло много убийств. И когда концентрация этих «следов» достигает критической массы, у территории меняется статус. Мелкая сошка просто не захочет туда лезть, понимая на инстинктивном уровне: там сидит кто-то действительно жуткий.

Я вспомнил одну историю из прошлой жизни.

Было у меня одно болотце в мире, который состоял сплошь из ядовитых джунглей. Жила там маленькая, с виду безобидная лягушка. Ну, как лягушка… Модифицированная, конечно, разумная, но размером с ладонь.

А поле там было мощное. И на это поле слеталась всякая дрянь: мошкара, комары размером с ворону, ядовитые мухи… У них там колонии были миллионные. Они развивали ядовитость, их укус вызывал некроз тканей за секунды. Крупные бронированные твари туда не совались — их просто сжирали заживо, прокусывая сочленения панциря.

А лягушка жила. Её никакой яд не брал — я постарался. И она жрала, методично, день за днём. Она убила там столько этих комаров… Сотни тысяч, если не миллионы. И в какой-то момент количество перешло в качество.

Местность получила то, что я называю «Территориальный Статус Смерти». Аура лягушки, пропитанная смертью миллионов врагов, накрыла болото плотным куполом. И всё. Никто больше не совался. Даже самые тупые твари облетали это место за десять километров, чувствуя, что там живёт Смерть.

Так и здесь должно сработать.

Когда мои люди перебьют там достаточно тварей, земля пропитается их силой и смертью врагов. «Статус Смерти» станет настолько ярким, что уже будет неважно, кто именно убивал. Твари начнут обходить озеро стороной. Не все, конечно. Самые отбитые или слишком голодные всё равно полезут — процентов тридцать. Но семьдесят процентов отсеется. А уж с остатками мы справимся.

Проблема была в другом. Я смотрел на своих ветеранов — уставшие, помятые, но готовые снова идти в бой. И понимал, что они ещё не готовы к такой интенсивности. Да и я, честно говоря, не готов.

Содержать этот объект, постоянно снабжать боеприпасами, лечить раненых, восстанавливать технику… Это огромный, затратный геморрой.

Я бы мог, конечно, попробовать наклепать десятки тысяч простых химер и задавить числом. В прошлой жизни я так и делал. Но сейчас вряд ли справлюсь. Моё тело просто не выдержит, ведь мой резерв не бездонный.

Создавать уникальных, вроде Психа или Рядовой — это штучная работа, настоящее искусство. А главное — их нужно поддерживать. Я чувствовал тонкие нити, тянущиеся от меня к каждому моему творению. Я постоянно делился с ними своей энергией. Они находились в моём магическом поле, росли и развивались за счёт меня.

Если бы я сейчас «отвязал» их, обрубил эти нити… Я бы стал в несколько раз сильнее. Моя энергия вернулась бы ко мне, и концентрация повысилась бы до предела.

Но тогда они перестанут развиваться, станут обычными химерами. А я этого не хотел. Мы в ответе за тех, кого приручили… и модифицировали.