Книга Идеальный мир для Химеролога 11, страница 17 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

На лице Агнессы не дрогнул ни один мускул.

— Окей. Отлично.

Она круто развернулась, вернулась в кабинет и упала в кресло. Подтянула рабочий ноутбук. По экрану замелькали бесконечные строки приказов и финансовые диаграммы.

Я вернулся в помещение.

— Пишешь ему ноту соболезнования? — Я подошёл к столу. — Или предлагаешь сесть за стол переговоров?

Графиня не отрывалась от монитора.

— Вовсе нет, Виктор. Я заливаю активы в акции его конкурентов. — Её пальцы выбивали чечётку по клавиатуре. — Разгоняю параллельные мощности. Любомиров держал огромную долю поставок. Если к утру рынок осознает срыв графиков, сырьё пробьёт исторический потолок стоимости. На этом дефиците мы заберём всю возможную прибыль.

Я улыбнулся и присел на край стола перед ней.

Характер Агнессы продолжал меня радовать. Девушка постоянно жаловалась на слабость рода и возраст. Однако сейчас, когда местная элита полезла бы за валидолом, оценивая перспективы бандитской войны, она просто поймала волну. Максимум цинизма, никакого сожаления к чужой рухнувшей империи. Исключительно холодный поиск способов конвертировать начавшийся хаос в личные деньги.

Прекрасный деловой партнёр.

Я спал как убитый. Провалился в ту редкую спасительную отключку, когда мозг наконец-то перестаёт генерировать списки нерешённых проблем, а тело просто впечатывается в кровать с грацией бетонного блока, и всё было бы совершенно прекрасно, если бы в моё правое плечо не принялись очень настойчиво тыкать чьим-то острым ногтем. Меня это дико выбесило.

— Вик. Вик, просыпайся, у нас тут поставка.

С огромным трудом я разлепил один глаз и уставился на Леру, которая нависала надо мной пугающе бодрым изваянием, излучала совершенно неуместную утреннюю энергию и активно трясла перед самым моим носом рабочим планшетом с открытыми электронными накладными. Читать эти мелкие строчки спросонья я категорически отказывался.

— Лера, — просипел я, пытаясь хотя бы примерно сообразить, какой сейчас вообще век на дворе. — У меня сегодня официально законный выходной, и я же вроде вчера русским языком просил не будить меня до самого заката, даже если на крышу нашей клиники рухнет здоровенный метеорит.

Её это ни капли не проняло.

— Метеорита нет, зато приехали новые партии твоего заумного медицинского оборудования, так что на заднем дворе сейчас гудят две фуры, а грузчики наотрез отказываются вытаскивать из кузовов эти бандуры, пока ты лично не припрёшься всё проверять и не поставишь свою высочайшую подпись. Вставай давай, шеф.

Я протяжно застонал и перекатился на спину, остервенело растирая лицо ладонями и от души проклиная тот ублюдский закон подлости, из-за которого любая искренняя попытка нормально выспаться обязательно расшибается о рычащие у черного хода грузовики, путевые листы и недовольные рожи работяг. Придётся тащиться на улицу. Тело ломило так, словно меня прокрутили в бетономешалке вместе с кубометром щебня, причем заработал я эту тотальную разбитость безо всяких там эпических сражений с гигантскими монстрами.

До самого утра я просидел взаперти в лаборатории, где методично, до полного одурения и рези в глазах занимался глубокой, вынимающей душу прокачкой собственных пушистых питомцев — включая и тех самых пресловутых хомяков. И знаете, вот диванному обывателю всегда кажется: ну что такое вообще прокачать хомяка? Животинка мелкая, биомассы с гулькин х… нос, капнул туда магии, втёр немножко алхимии и радостно любуешься готовым пушистым терминатором. Ага, щаз. Три раза «Ха!».