Онлайн книга «Идеальный мир для Химеролога 11»
|
— Там же пекинес с ним остался, сами видели. Представляете, какие у породистых собак аппетиты на нервной почве? Бедное животное изголодалось, пока хозяин в отрубе. Так что тащите мясо. И учтите одну деталь. Оба дежурных замерли. — Запрещаю заходить за порог после того, как оставите заказ в коридоре. Дверь захлопнули и быстро ушли. Пёсик очень агрессивно реагирует на незваных гостей. Понятно? Сотрудники ресепшена синхронно и часто закивали. — Все сделаем. — Вот и чудненько, — я повернулся к выходу. Валерия топталась у стеклянных дверей, старательно разглядывая мыски своих кроссовок. Она всем своим видом пыталась продемонстрировать абсолютную непричастность к нашему диалогу. — Лерочка, пошли. Работы у нас впереди навалом. Немного отдохнём и будем лечить столицу. * * * Отель «Екатерининский Дворец» Королевский люкс Денис открыл глаза. Первое, что он понял — ему не было больно. Это настолько ломало привычную картину, что старый чистильщик даже дышать на секунду перестал. В груди не хрипело, в суставы словно не залили битого стекла, а вместо едкого запаха плесени его собственной холостяцкой берлоги в нос ударил аромат какой-то лаванды и свежего хлопка. Он скосил глаза. Белоснежный, ровный потолок с изящной золотой лепниной. Огромная хрустальная люстра. Под спиной — перины, в которых можно было утонуть. Денис хмыкнул. «Ну, приехали. Вот оно, значит, какое, это ваше послесмертие. Никогда бы не подумал, что в раю или где я там оказался, работают такие пошлые дизайнеры интерьеров». Он чуть приподнялся на локтях, брезгливо оглядывая помещение. Везде царила какая-то вульгарная, кричащая роскошь. Зеркала в тяжеленных резных рамах, какие-то антикварные комоды, ковры с ворсом по щиколотку, в котором можно было потерять пистолет. Старый солдат поморщился. Всю свою жизнь он презирал эту золотую мишуру. Ненавидел всем своим существом. Роскошь — это излишки, жир на теле общества. Денис смотрел на вензеля на шторах и в уме переводил их в сухие армейские цифры. Стоимость этой одной-единственной комнаты могла бы перекрыть месячный, а то и годовой бюджет сиротского приюта. За цену этой хрустальной дуры под потолком можно было закупить партию бронебойных зарядов для кордонов. Или вложить деньги в гидропонику и поднять агропромышленность в желтой зоне, чтобы пацаны на периметре не жрали порошковую баланду. Но нет, кому-то важнее было спать на шелках. Денис спустил ноги на пушистый ковёр. — Ик! Звук раздался где-то снизу, со стороны гостиной зоны. Насыщенный и, надо сказать, бесконечно довольный ик. Денис свесился с кровати. На полу, развалившись кверху пузом на фоне пустых серебряных подносов и обглоданных костей, лежал Дружок. Мохнатый пекинес-переросток больше всего напоминал перекачанный меховой шар. Его живот был раздут до таких неприличных размеров, что задние лапы едва касались ковра. — Опа. Ты тоже тут? — Денис удивленно моргнул. — И ты погиб? Значит, тебя та крылатая теневая штука с косой всё-таки достала? Эх, братишка… Дружок лениво приоткрыл один тёмный глаз, сыто срыгнул и телепатически отозвался в голове хозяина: — О, ты про того Жнеца-неудачника? Да нет, не убил он меня. Меня, кажется, баран убил. Или я его. Но лежу я теперь кверху пузом, и мне кажется, что я сейчас лопну. Представляешь? Целый огромный, запечённый в травах баран. Целиком. Я съел его без остатка… |