Книга Идеальный мир для Химеролога 13, страница 67 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Вскоре стрелка на экране упёрлась в двухэтажное здание из красного кирпича. Судя по выцветшей лепнине над крыльцом, в прошлом веке здесь кормили рабочих местной фабрики. Теперь же над массивной дверью красовалась простая жестяная вывеска: «Благотворительная миссия святого Луки. Бесплатное горячее питание».

Створка поддалась с протяжным скрипом. В нос сразу ударила смесь запахов разваренной сечки, кислой капусты и отсыревшей на улице одежды. Сам зал оказался просторным, полутемным и основательно запущенным. Штукатурка на высоких сводчатых потолках местами осыпалась до дранки, крашеные масляной зелёной краской стены покрывала сетка трещин, а дощатый пол был протёрт до глубоких серых канавок тысячами ног. Вдоль стен тянулись длинные деревянные столы с лавками.

Народу внутри набилось прилично — человек шестьдесят, не меньше. Контингент подобрался колоритный: старики в заштопанных пиджаках, инвалиды с самодельными костылями, женщины с бледными детьми, работяги с замотанными бинтами пальцами… Люди сидели, склонившись над алюминиевыми мисками, и торопливо работали ложками. В углу кто-то тихо кашлял, у раздачи звенели кастрюли. Вдоль стены к стойке раздачи тянулась очередь.

Я не стал привлекать внимания или ломиться вперёд с криками «мне только спросить». Просто встал в самый хвост, за сгорбленным дедом в драповом пальто, и спокойно принялся ждать.

Народ вокруг моментально покосился в мою сторону. Оно и понятно. В отличие от остальных постояльцев, моя куртка не знала заплаток, джинсы были чистыми, а в глазах напрочь отсутствовала пришибленная тяжёлой жизнью тоска, по которой местных безошибочно вычисляют в любом районе. В трущобах народ пуганый, поэтому лишних вопросов мне никто задавать не стал, люди просто молча посторонились.

Очередь шла бодро, и минут через десять я уже стоял у высокого деревянного прилавка. За широкой алюминиевой кастрюлей, от которой валил пар, орудовала девушка лет двадцати в ситцевом фартуке поверх свитера. Волосы она спрятала под косынку. Вид у неё был замученный, под глазами залегли тени, но порции она накладывала быстро и без привычной для таких мест брезгливой мины. Сразу видно, стояла на раздаче не из-под палки.

Она уже занесла половник над очередной миской, но подняла глаза на меня и замерла.

— А вам точно нужна каша? — с сомнением спросила девушка, оглядывая моё лицо.

— А она вкусная? — я опёрся ладонью о деревянный бортик.

— Ну да… Просто вы…

— Что?

— Выглядите…

— Ну, выгляжу, да. И что с этим не так?

— Нормально выглядите. Не похоже, что вы местный.

— Да не, не отсюда, — подтвердил я. — Так правда съедобная?

Она слегка смутилась, покосилась на людей за моей спиной, которые уже начали недовольно переминаться, и вздохнула:

— Ну, старались как могли.

— А вы сами пробовали?

— Ну да. Мы едим то же самое, что и раздаём. А что?

— Тогда давайте мне миску.

Раздавальщица посмотрела с недоумением, но спорить не стала. Шлёпнула в тарелку щедрую порцию каши, сунула ложку и выдала ломоть серого хлеба.

Взяв паёк, я отошёл в дальний угол зала и присел на свободный край лавки, стараясь не задеть старика с перебинтованной рукой. Зачерпнул сероватое варево, отправил в рот.

Внутренний биохимический анализатор сработал сам по себе, быстро разобрав состав. Сильно разваренная перловка, причём воды явно не пожалели ради объёма. Соли самый минимум, экономят. Масла разве что капля на ведро, чисто для запаха. Никакого мяса, даже копеечных бульонных кубиков не бросили. Просто углеводы и вода. Вкуса, прямо скажем, маловато, но при этом еда оказалась совершенно безопасной, без протухших отходов или гнилой крупы. Для кухни, живущей лишь на частные пожертвования и голом энтузиазме пары человек, результат более чем достойный.