Книга Идеальный мир для Химеролога 14, страница 82 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— Госпожа, — глухо выговорил командир. — Простите нас. Виноваты кругом, проглядели прорыв. Умоляем, позвольте целителям заняться вами. А после наши жизни и честь целиком в ваших руках, примем любую кару.

Впрочем, лекари гвардейцев уже не слушали и плотно обступили Агнессу со всех сторон.

— Ваше сиятельство! Ради всех святых, отойдите же от сквозняка!

— Вам категорически противопоказаны любые движения! Резерв едва удержали, нужен строгий покой! Немедленно вернитесь в постель, очень вас просим!..

Она смотрела на них. Стены начали плыть перед глазами; трудно было понять, что отвечать человеку, который просит приговора, пока другой тянет её обратно в постель.

В коридоре зарычали. Через дверной проём едва протиснулся Багратион, сшиб двоих санитаров и устремился к ней.

Тигр остановился в полуметре. Втянул воздух, заурчал и прижался широким лбом к её бедру. Под полосатой шкурой перекатывались мышцы, когда он устраивался рядом.

Следом вбежал Миша. Домашняя куртка распахнута, сам запыхавшийся. Он споткнулся на пороге и застыл, глядя на сестру.

Агнесса выдохнула. Здесь было слишком много людей, готовых заметить всё, что она сейчас себе позволит. Лекари следили за её лицом, перед ней стояли на коленях гвардейцы.

— Выйдите, — сказала она.

Главный целитель всплеснул руками.

— Но госпожа! Вам необходим глубокий диагноз, контур ещё не сформировался…

— Выйдите. Пожалуйста, — повторила Агнесса.

Врач поклонился и попятился. Гвардейцы поднялись, с опущенными головами вышли вслед за ним. Дверь закрылась, отсекая шум коридора. В спальне остались только Агнесса, Миша и тигр.

Агнесса посмотрела на брата. Руки затряслись сильнее, в глазах защипало. Ей уже стоило труда выговорить его имя.

— Это же ты, да?.. Миша?..

— Я, сестрёнка! — сорвался мальчишка.

Мальчишка бросился к ней, сжимая кулаки.

— Я! Прости меня, Агни… Умоляю, прости! Я не защитил тебя, отсиживался в другом конце, пока тебя утаскивали через прорыв… Я во всём виноват! Но я хочу, чтобы ты знала: я стану сильней! Намного сильней! Я буду тренироваться днём и ночью, пока кости не затрещат! Я стану тем, кто больше никогда и ни за что не допустит подобного! Я выбрал этот путь, клянусь тебе!

Она шагнула навстречу и обняла его. Агнесса уткнулась носом в плечо брата, чувствуя живое тепло сквозь домашнюю куртку. Слёзы уже катились сами по себе, хотелось разреветься в голос и выплеснуть всё, что случилось у того столба.

Но Миша сам мелко дрожал. Она оставалась главой рода, и опереться ему было больше не на кого, поэтому раскисать сейчас нельзя. Агнесса лишь крепче стиснула брата.

— Я думал, всё… Думал, потерял тебя насовсем, — он судорожно вздохнул. — Тебе прилечь надо, лица же на тебе нет!

Колени тут же подогнулись. Пока она металась по комнате, сил ещё хватало, но теперь накатила глухая слабость. Пришлось навалиться на Мишу, и до кровати они побрели вместе.

Только на полпути Агнесса обратила внимание на свою одежду. Плотная больничная сорочка из небелёного льна закрывала тело от шеи до самых щиколоток — просторная и совсем непрозрачная, так что перед братом можно было не смущаться.

В настенном зеркале мелькнуло отражение. Агнесса остановилась.

Лицо осунулось, под глазами залегли темные круги. Она подошла ближе к золочёной раме, глядя на левый висок: среди темной массы волос отчетливо выделялась широкая седая прядь.