Книга Идеальный мир для Химеролога 14, страница 109 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— Ладно, — кряхтя, произнёс я. — Надо хотя бы с дочкой его переговорить. Выяснить повадки родителя…

Опёрся на колени и подался вперёд, чтобы встать.

Два шага я сделал. Потом колени подогнулись, ступни перестали держать вес. Успел только откинуться назад и снова свалился на диван. Позорно вышло, ничего не скажешь.

Лера бросила телефон на стойку и подбежала ко мне:

— Ты же сам только что сказал, что всё нормально! Вик, ты с ума сошёл⁈

— Минуточку… — прохрипел я, пережидая новую волну тошноты.

Я сидел, стиснув зубы, и дышал с хрипом. Форму тела приходилось спасать за счёт ещё работающих органов. Один отказывал, я сцеплял уцелевшие цепи, перебрасывал нагрузку на другой. Изменения уже не удавалось обратить. Массу с энергией из воздуха не возьмёшь, а чистого эфира мне требовалось столько, сколько взять было негде. Без внешней подпитки человеческая оболочка погибнет. В ближайшие пару часов я это проверю на себе.

— Рядовую сюда… — негромко, но властно бросил я в пространство.

Повторять не пришлось.

По коридору прошли мягкие шаги. Серые гончие встали у косяков, из решётки под потолком высунулись круглые морды дежурных хомяков. В приёмную вошла Рядовая. Армейский разгрузочный жилет, кобура на бедре; на мохнатом плече лежала обнажённая катана.

Она остановилась возле дивана, посмотрела на меня жёлтыми глазами. Морда посуровела: объяснять ей ничего не требовалось.

Рядовая опустилась на колено и протянула широкую загрубевшую ладонь. Пальцы задрожали, вокруг лапы закрутилось изумрудно-багровое свечение. Она собиралась выжечь ядро, отдать собственную жизненную искру, чтобы напитать Прародителя.

— Отставить, Рядовая! — резко прикрикнул я. — А ну-ка прекрати этот цирк! Погаси контур, кому сказал!

Свечение погасло. Рядовая опустила голову и заворчала, тоскливо, словно получила незаслуженный выговор.

— Не нужна мне твоя жизнь ради спасения моей, — уже спокойнее, но твёрдо произнёс я. — Я вас, балбесов, не для того создаю, пестую и воспитываю, чтобы потом за ваш счёт собственную шкуру спасать. Это не метод Прародителя.

Я вздохнул и посмотрел ей в глаза:

— Слушай приказ. Если ситуация выйдет из-под контроля… если моё сознание погаснет окончательно… Активируешь протокол «Самостоятельность и Контроль».

Она вздрогнула. Глаза стали тоскливыми, но приказ Рядовая приняла, коротко кивнув.

— Вот и замечательно, — кивнул я в ответ. — Остальным звеньям и подразделениям передашь то же самое.

Обезьяна склонила голову.

— Вообще молодец. А теперь иди, отдыхай.

Поднявшись, она развернулась к входной двери. Там и осталась, опёрлась на рукоять клинка. Отдыхать не собиралась: пока я жив, приёмную будет охранять она.

Я усмехнулся. Моя школа.

«Ладно… — скрипнул я зубами. — Я бережно копил неприкосновенный запас внутренней искры, рассчитывая плавно, без перегрузок раскочегарить собственный исток… Но выбора нет. Придётся спустить всё подчистую на принудительную регенерацию».

Я пустил накопленную энергию на ремонт. Тело обожгло, сосуды вздулись; сердце забухало в рёбра, возвращая правильный ритм. Приступ удалось снять. Я откинулся на мягкую спинку и с облегчением выдохнул.

Лера металась рядом с мокрым полотенцем, а теперь упала на колени у дивана:

— Вик, я тебя умоляю, только не умирай! Слышишь меня⁈ Пожалуйста! Я… я откажусь от премии за этот месяц! Нет, от двух премий откажусь! Да чёрт с ними, до самого конца года не надо мне никаких премий, вообще ни копейки сверх оклада не возьму! Просто живи, умоляю! Что вообще творится⁈ Скажи, если я прямо сейчас вызову городскую скорую, позвоню лучшим столичным лекарям… какой шанс, что они приедут и помогут⁈