Книга Юрист с Рублёвки. Том 3, страница 80 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

А ниже, мелким шрифтом: «Документ подготовлен для внутреннего использования. Распространение запрещено».

— Полин, — я повернулся к ней, — а теперь посмотри, кто от имени клиники принял эту работу. Нужен акт, не платёжка.

Полина открыла папку с документами.

— Полного акта здесь нет. Только ссылка на него в отчёте.

— Значит, ждём комплект от Зинаиды. Сверим подписи и полномочия с обеих сторон. И отдельно — кто согласовал заказ. Отчёт написан, это мы видим. Но как его использовали и за что именно перечислили деньги, пока не разобрались.

— То есть… — Полина сощурилась, — он мог просто написать документ, а деньги получили другие?

— Мог. Поэтому ищем его договор, задание, переписку. Кто ему платил и что просил сделать. Если он просто выполнил нормальную работу — это одно. Если помогал выводить деньги — пусть даже ничего сам не подписывал, — будем доказывать его участие.

Я встал и начал ходить по кабинету. Полина молча смотрела на меня, ожидая продолжения.

— И ещё, — я остановился у окна. — В таблице два известных платежа по триста тысяч держи отдельно. По каждому должны быть свой договор или основание платежа, акт и результат работы. Не приклеивай один отчёт сразу ко всем шестистам тысячам.

— Хорошо. Сверю с полными выписками, когда придут. А если выяснится, что работа одна, а оплатили её дважды?

— Тогда будет конкретный вопрос к получателю денег. Пока это версия.

— Алексей Дмитриевич, а если Лебедев действительно участвовал в выводе… это же…

— Может оказаться и уголовной историей.

— Но ведь это не наш профиль.

— Уголовную часть передадим специалисту. А это дело, Полин, останется за мной.

Я вцепился в спинку стула. Уже решил. Сначала выясню, тот ли это Лебедев. Но отложить фамилию в сторону и заняться чем-нибудь попроще… нет. Не после того, что я вспомнил.

— Если это тот, о ком я думаю… — я осёкся.

Полина подняла глаза.

— Я хочу разобраться, что именно он здесь делал, — продолжил я. — Если помогал выводить деньги, одними подписями Гурьева мы не ограничимся. Найдём, кто заказывал расчёты, кому их передавали, что по ним оплачивали. До конца пройдём.

Я отпустил стул и придвинул к себе отчёт.

В прошлый раз мне пришлось остановиться. Если это он и всё повторяется — я хотя бы знаю, где тогда не хватило доказательств. С этого и начну.

Полина молчала. Я видел, что она хочет что-то спросить, но не решается.

— Спрашивай, — сказал я.

— Алексей Дмитриевич, — она помялась, — вы как-то… сильно реагируете на этого Лебедева. Как будто вы его знаете.

«Знаю, — подумал я. — Знал. В другой жизни. В другом теле. Но это тебе объяснять не стоит.»

Утром я вышел из подъезда в половине девятого. Такси подъехало через три минуты, и дорога до автошколы заняла минут двадцать. За время поездки я успел проверить почту, где Коган прислал напоминание про счёт Воронину за этап, хотя я и так помнил. Полина скинула сводку по компаниям, которые мы начали проверять вчера. И ещё… было сообщение на телефон от Веры. Она написала в четверть двенадцатого ночи: «Алексей, нужно обсудить. Позвони, когда будет минута».

Ну, собственно говоря, ответа от меня не было, потому что я уже спал. Утром-то я его, несомненно, увидел, но решил пока не звонить.

Здание из красного кирпича стояло на своём месте, никуда не делось. Вывеска всё так же облупилась, скамейка у входа пустовала. Я поднялся на второй этаж и открыл дверь класса. Геннадий Петрович Бобков уже стоял у доски, в той же кожаной куртке и с тем же выражением человека, который знает про жизнь всё и собирается доказать это каждому, кто его не слушает.