Книга Юрист с Рублёвки. Том 1, страница 149 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Кравченко наклонился ко мне, делая вид, что рассматривает поддон.

— «Фасад-люкс 200», оттенок «песчаник светлый», — едва слышно выдохнул он мне в ухо. — Смесь и облицовка шли одним комплектом, по одной поставке. И торец обработан один в один, как по нашему проекту. Я лично выставлял направляющие под такую нарезку. Ошибки быть не может.

Стопроцентным доказательством это ещё не было, но пазл складывался: марка, оттенок, сложный способ обработки и личная метка Зои.

Василича отвлекла затрещавшая на поясе рация. Он отвернулся, раздавая матерные указания крановщику. Воспользовавшись моментом, я набрал Армена.

— Гарник согласен подтвердить маршрут? — тихо спросил я, прикрывая микрофон ладонью.

— Да, — донеслось из динамика. — Вернётся поздно, а завтра утром покажет архивный путевой, заказ на перевозку и телефон. Напишет, кто и когда изменил адрес, если найдёт то самое сообщение.

— Только не пересылайте переписку картинками и не переставляйте её на новый телефон. Сначала снимем копию файлов со всеми служебными данными, а потом решим, что нести нотариусу на осмотр. Объяснения составим сухо, по фактам, без лишних догадок.

Сбросив вызов, я открыл снимок Зои и поставил рядом только что сделанный. Полоса начиналась в одном и том же месте, ширина тоже совпадала. Хороший признак, но не уникальный: адвокат Аверьянова разобрал бы его за пять минут. Нужны номер партии, заводская этикетка и сами файлы, а не картинки из мессенджера.

— Вы чего там изучаете? — Василич уже стоял у навеса. Вернулся он неслышно. — Поддон снять разрешил, а в маркировку лезть — нет.

— Закончили.

Я убрал телефон. Павел выпрямился и первым пошёл к настилу. Пререкаться с прорабом на закрытом объекте смысла не было.

— Партия, кстати, удачная, — сказал я ему вслед. — Кто поставщик?

— Закупки через офис. Всё по накладным. — Василич поправил каску и покосился на меня. — Контрагентов случайным гостям мы не называем.

— Справедливо.

До КПП он проводил нас лично и дождался, пока мы вернём каски. Признания не случилось. Зато фотографии были сделаны с разрешения: фасад, мешок с этикеткой, поддон. Плюс пересланный диспетчером снимок с площадки, подлинность которого ещё предстояло проверить по телефону Гарника.

За воротами Павел закурил. Я снял каску слишком поздно и только теперь почувствовал, как под ней вспотела голова. Холодный воздух ударил в лицо. Мы нашли вероятный след пропавшего материала — по крайней мере, той его части, которая могла уйти на второй корпус. Но Аверьянов вполне мог объявить себя обычным покупателем: заплатил по договору, о чужом кредите не знал. Хуже другое: остатки с площадки исчезнут, а в бухгалтерии появятся аккуратные бумаги — и попробуй потом докажи, когда их напечатали.

Тихо работать было уже поздно: наши фамилии лежали в журнале на КПП. Значит, вопрос стоял не «шуметь или нет», а «кто успеет раньше».

По дороге к остановке я отправил Когану адрес и попросил подготовить два документа: требование сохранить журнал въезда, видео и бумаги о приёмке; следом — ходатайство в суд на случай отказа. На добровольную выдачу я не рассчитывал, зато после такого письма любая «утрата» документов начинала работать против них самих.

Автобус подошёл как раз тогда, когда я набрал Самойлова. Пришлось отойти от остановки, чтобы расслышать его.