Книга Гангстер вольного города 2, страница 9 – Дмитрий Парсиев, Дмитрий Лим

На меня уставились с удивлением все, даже Рудик. Мужики не сразу сообразили, к чему я все это сделал. Точнее, вообще не поняли.

— Я готов выступить гарантом того, что Монеткин выделит помещение на своем крытом рынке для Джона Траволты. А ещё смогу гарантировать, что они станут новыми партнёрами, причём без особой выгоды друг для друга. За предоставление помещения Джон пообещает…

И тут меня перебил Кирилл Петрович, заявив, что согласен с моими условиями. Видимо, он не хотел, чтобы я сболтнул ещё каким-нибудь лишним людям о том, что произошло в баре у англичанина.

Джон тоже поспешно согласился, только вот всё ещё не понял, к чему я клоню.

— А теперь вопрос конкретно к вам, Джон.

Траволта сощурился, гадая про себя, что ещё я могу выдумать.

— Эта ткацкая фабрика принадлежала семье евреев, которую вы и, — повернулся к Борису, — команда Жемчужного давили не одну пару лет. Верно?

Оба одновременно «дакнули».

— Теперь эта фабрика моя. Евреев я частично выкосил, самого младшего оставил при себе как сотрудника.

Моё заявление вызвало очередной приступ несказанного удивления. В глазах присутствующих читалось следующее: «Он что, просто так пришёл, убил и всё забрал⁈»

Именно эта реакция мне и была нужна.

— Джон, благодаря моим действиям у вас теперь есть беспроцентная точка на известном чёрном рынке, верно?

Британец, который тут же смекнул, к чему я это сказал, заулыбался и ответил:

— А вы не пальцем деланы, Шаман!

В его голосе сквозили нотки неподдельного восторга.

— Тогда я попрошу вас об обратной услуге. Помещение вам ничего не даст. Инженера по восстановлению у вас нет и не будет. Поэтому баш на баш. Вы получили точку, и вы же отстали от моей территории. Идёт?

— Договорились, — звонко хохотнул британец, ожидая, какие условия ждут цыгана.

— Борис, у вас есть виды на это место?

— Есть! — нагло ухмыльнулся цыган.

— Уже нет, — отрезал я.

Вот тут Жемчужный замялся. Гадая, что же такое я сейчас ему предложу. В той же степени, как и Джону. Но всё я молчал, и пауза затянулась. Обстановка начала накаляться.

Цыган судорожно соображал, но всё не мог понять, что я хочу провернуть: получить так плату за дело и за молчание о плачевном положении их барона.

— Вопросы? — рявкнул я, и Борис смиренно помотал головой в разные стороны. — Отлично. Теперь возвращаемся к нашему пупсику.

Когда я упомянул «пупсика», все сразу догадались, о ком сейчас пойдёт речь. Цыган, конечно, не дождавшись от меня точного ответа, искренне расстроился. Ибо незнание тяготит весьма сильно. А я же просто взял его на понт. Пускай сам выдумывает причину, почему он так безалаберно подарил мне новый бизнес.

Тем временем Альберта подняли, поставили на колени и сняли мешок с головы.

— Как вы думаете, что с ним можно сделать?

Монеткин, которого больше всего распирало от желания отомстить, заговорил первым. И предложил массу всего интересного. Начиная от мошонки, которую он собственноручно оторвёт ему и запихает в глотку, и заканчивая насаживанием на пику. Или на ружьё… Боров так брызгал слюной и орал, что последней его идеи никто из нас не расслышал.

Борис, что в целом не имел никаких претензий к Пупкину, предложил просто затоптать его конями. Ожидаемо, особенно от цыгана. Остальные же молчали.

— Дело вот в чем, — снова взял я слово. — Данный представитель меньшинств, — я косвенно прошёлся по его репутации, закидывая присутствующим намек на то, что он может быть нетрадиционным пареньком, — провернул аферу с договором, подставив Кирилла Петровича, а также крутил шашни с Марьяной.