Книга Гангстер вольного города 2, страница 19 – Дмитрий Парсиев, Дмитрий Лим

— Что из себя оно представляет-то?

— Часы. Самые обычные наручные часы, — улыбнулась девушка.

И я сразу же понял, к чему она это вела. Когда Лена назвала цену последней модели, я искренне удивился. Сказочные восемь тысяч. Приличная сумма, по местным меркам. Но если они действительно смогут быть настолько полезными, то почему бы и нет?

Осталась только самая малость — продать макров, которые в скором времени закончатся. А ещё… а ещё пора бы в степи.

В этой неловкой паузе, где я думал о своих насущных проблемах, а Лена не сводила с меня глаз, мы просидели больше пяти минут. И лишь после того, когда я внутренне согласился на такую трату, которая, по сути, равноценна трём сотрудникам, нанятым на несколько месяцев, внимательно посмотрел на девушку и криво улыбнулся.

А если и подумать… Она очень даже ничего. Красивая, ладненькая, естественная, что самое главное. Не надувная кукла, как многие, кого я ненароком замечал. Спокойная и умная.

Чем черт не шутит? Только насколько это всё правильно? Ценный сотрудник? Или близкий человек?

Волна ностальгии, которая нахлынула на меня, опять же, переросла в ещё большую паузу, которую я резко нарушил, напугав собеседницу:

— Как ты смотришь на то, чтобы поужинать вместе?

Сказать, что она удивилась, значит не сказать ничего. Она замялась, сжалась и даже отвернулась, чтобы потом отказать.

— Я не хожу никуда. Сам знаешь…

— Знаю, поэтому предлагаю ужин, а не обед. В вечернее время здесь темно и заведений, как я посмотрю, тоже очень много. Для твоей кожи это не будет проблемой.

— Нет, — она быстро замотала головой, — я никуда не пойду.

— Но почему? — искренне удивился я. — Не знаю, в чём дело, но я хочу помочь тебе. Даже несмотря на то, что воспоминаний о нашем общении у меня мало, это не отменяет всего того…

Вот здесь я замялся. Никогда не умел красиво объясняться перед женщинами. Нет, харизма она, конечно, присутствовала, но на первоначальном уровне.

— Я просто не выхожу из своего дома, — Лена нахмурилась, но ничего больше не сказала.

Я покорно кивнул, хотя на уме крутилось совершенно другое. У неё, скорее всего, просто нет ничего из одежды, в чем она бы могла пойти в заведение. Это и немудрено. Вести затворническую жизнь легко. А вот выйти из неё крайне сложно.

Опять же, внимательно осмотрел собеседницу и понял ещё один немаловажный нюанс: мне даже не узнать её размеров, чтобы сделать красивый подарок, в чем она и пошла бы со мной куда-то.

— Я могу умыться? — неловко спросил я. — Лицо как будто в масляной пленке.

— Прямо по коридору и направо, — сухо ответила она, прикрывая глаза.

Если бы я мог слоняться в темноте так, как Кошечкин, то ничего бы и не напутал.

Пройдя по коридору, несколько раз ударился мизинцем, чудом спас уши Лены от моих матов, которые прокричал про себя, и вместо того, чтобы открыть дверь в комнату с умывальником, открыл дверь в обычную комнату. Сугубо из-за темноты, правда, не сразу понял, где нахожусь, а когда нащупал на стене выключатель, и, слава богам, свет был, просто оторопел.

Я попал в её спальню. Где…

— Сука. Да это самый настоящий алтарь! — прошептал сам себе под нос.

Комнатка оказалась небольшой, но уютной. В коврах и пледах. Большая двуспальная кровать покрыта тремя одеялами. Куча подушек. Но вот то, что стояло перед кроватью, никак не могло уложиться в моем сознании.