Книга Система Распутина. Том 1, страница 93 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Я не стал тянуть. Эфир учит: минута — это сто восемьдесят слов, и ни одним больше.

— Смотрите, какая цепочка. Звено первое: вчера пришло заключение лаборатории. Три бутылки, которые Соколова раньше нашла на нашем складе, — суррогат, партия агентства «Праздник». Звено второе: номер этой партии стоит в накладной «Праздника», от которой «Парус» отказался при приёмке. Документ у управляющей. Звено третье: человек «Праздника» передал нашему сотруднику конверт. Запись с камеры сохранена. Звено четвёртое: вчера этому же сотруднику пришло сообщение от контакта «Серый» — «завтра в десять ноль-ноль, половина уже на месте». Десять ноль-ноль, товарищ майор. Вы вошли секунда в секунду.

Я говорил ровно, как диктор на финальной сводке. Хипстер у окна перестал диктовать в телефон. Нина не дышала.

Ковалёв сложил руки на столе:

— Заключение — на старые бутылки, а не на эти. Конверт — не бутылка. Бутылка — не Эдик. А сообщение от «Серого» — не подпись Эдика.

«Чёрт. А он слушал. Он реально слушал и разобрал цепочку быстрее, чем я её строил. Хороший следователь — худший собеседник для бармена».

И тут Соколова сделала то, за что я был готов её расцеловать. Молча вышла, вернулась из кабинета и положила на стол два опечатанных пакета.

— Пакет один, — сказала она. — Бутылки из сумки сотрудника, вскрытой вчера на базе отдыха. Собраны при всех, опечатаны мной ночью, подпись моя. Пакет два — две бутылки, изъятые сегодня в девять тридцать две со склада клуба, до вашего прихода. Опечатаны при свидетелях.

Она подала майору журнал приёмки:

— Номера наклеек на обеих бутылках по журналу значатся как тоник. Партия на всех бутылках одна. Та самая, из отказной накладной.

Ковалёв сличал номера. Раз. Другой. Лицо у него не дрогнуло, но пальцы на секунду остановились.

— Цепочка замыкается, — сказал я. — Товар «Праздника» на складе «Паруса», оформленный как наш приём. Это подстава, а не торговля.

— У вас осталось двадцать секунд, — ответил он. — А бутылка из зала — вне ваших пакетов.

«Точно. Третья. Ну что ж, добивание — моё любимое».

Я взял со стола «находку» через салфетку — криминальные сериалы меня многому научили, — открыл, пока никто не успел возразить, плеснул на донышко в чистую рюмку и поднёс к носу. Потом снял кончиком соломинки каплю на язык и сразу сплюнул в отдельную салфетку. Глотать такое нельзя никому — мне в первую очередь.

Плоский. Спирт с сивушным хвостом: в нос бьёт, на языке остаётся. Тот самый вкус. Лесная, узнаю тебя из тысячи.

Пальцы отозвались знакомой дрожью — «Точная мера» взяла своё. Ольга, ничего не спрашивая, подала мне лёд, завёрнутый в полотенце. Я прижал его к локтевому сгибу, не прерываясь.

Сличение состава с образцами: «Лесная», «Версаль».

Совпадение: подтверждено.

«Спасибо, булочка. Хоть ты официально и не вещдок, а мне и так вещдок».

— Пробовал, — сказал я и поставил рюмку. — Тот же суррогат, что на Лесной, где траванулась дочь Армена, и та же дрянь, что была на столе у Михалыча в «Версале». Спросите у его людей — они ту бутылку понюхали и забрали, а Михалыч обещал отдать её на экспертизу.

При имени Михалыча в зале повисла тишина особого сорта. Такая бывает, когда ведущий называет в эфире спонсора. Ковалёв поднял на меня глаза — впервые по-настоящему, а не как на пыль.