Книга Система Распутина. Том 1, страница 42 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Ну как незнакомый⁈ Это был Эдик собственной персоной!

«Вот почему я не удивлён? — пронеслось у меня в голове. — Я ведь понимал, что это тот самый Эдик. Распутину явно не везёт!»

Он оглядел зал, в котором люди орали песни под стук вилок, увидел танцующего Тяпу… да и я тоже его увидел и охренел: двигался тот прям как профессиональный танцор…

Ладно, не об этом.

— Что тут происходит⁈ — рявкнул Эдик, перекрывая шум. А затем заметил меня… и рожа у него конкретно покраснела! — Какого чёрта он за стойкой⁈

Эдик широким шагом подошёл к бару. За ним семенил его тамада, который, видимо, всё-таки починил микрофон, но было уже поздно.

— Заказ наш! — заявил Эдик подошедшему Славику и ткнул пальцем в мою сторону. — Этого клоуна убрать.

— Этот клоун, — парировал я, — спас праздник.

— Ага! — выплюнул Эдик. — Вали отсюда, бармена мы нашли! Тамада всё починил, мы готовы вести дальше! И вообще… — он повернулся к Славе. — С тебя неустойка! За нарушение контракта!

Славик побагровел. Тяпа прекратил танцевать и развернулся к Эдику. Воздух в зале сгустился. Бабушки испуганно вжались в стулья.

— Неустойка? — я спокойно протёр барную стойку тряпкой. — Эдуард, давай поступим по-мужски. Пари.

Эдик скосил на меня глаза.

— Какое ещё пари, молокосос?

— Пусть твой тамада выйдет и скажет тост. А я в ответ соберу к этому тосту авторский коктейль.

— Смысл?

— Смысл в том, что рассудят нас гости. Если решат, что твой тамада лучше, — Славик платит неустойку, а я ухожу мыть туалеты. Если выиграю я — ты разворачиваешься и уходишь. Причём, — я улыбнулся, — с целым лицом! А то Слава за твой базар очень хочет его разбить.

Эдик расплылся в самодовольной ухмылке, когда Слава кивнул.

— Договорились. Давай! — махнул он своему тамаде.

Тамада наконец получил шанс проявить себя. Он обхватил микрофон двумя руками и вышел в центр зала.

— Дорогие гости! — начал он. — Семьдесят лет! Это же два раза по тридцать пять! Это возраст мудрости, когда дети уже взрослые, а внуки…

«Банально. Скучно. Стереотипно».

Бабушки слушали его в вежливом молчании. Хотя по их лицам я читал совсем другое: вали, хотим пить!

Эдик же реально верил в свою победу и с улыбкой слушал тамаду. Вот ведь… идиот!

Я повернулся к стойке, взял шот и, когда тамада закончил, заговорил настолько громко, насколько мог:

— Нижний слой, — я налил тёмный горький амаро. — Это ваш жених из семьдесят восьмого.

Зал притих.

— Средний слой, — я взял сладкий персиковый ликёр и уложил его поверх амаро. — Это про прощение подруг.

Я видел, как Зинаида Степановна прижала руку к груди, как Тамара Петровна смотрела на меня с улыбкой.

— И верхний слой, — я взял джин. — Это про сына! Крепкий, как его характер! И всегда рядом!

Я поставил готовый слоистый шот на стойку.

— Для Тамары Петровны! — я кивнул имениннице и передал шот официанту.

Зал в прямом смысле взорвался аплодисментами. Бабушки стучали вилками по столам, Эдик стоял с открытым ртом, а его тамада растерянно смотрел на ликующих гостей.

«Легко, — подумал я. — Я держал аудиторию, когда вы пешком под стол ходили!»

— Это… это нарушение! — начал Эдик, но его голос утонул в гуле одобрения.

— Неустойка отменяется, Эдик, — улыбнулся я ему. — Гости сами решили.

Эдик плюнул под ноги и, ругаясь, развернулся. Его тамада, подхватив провода, засеменил следом.