Книга Система Распутина. Том 1, страница 135 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Крюк через «Парус» за папкой и дорога до отдела заняли около часа. В кабинете Ковалёв сидел за столом, заваленным папками потолще моей, и жестом указал на стул напротив. Положил перед ним тёмно-синюю обложку, поверх — телефон экраном вверх со строкой о регистрации.

— Зарегистрировано, и на том спасибо, — майор прочёл строку, повертел аппарат в пальцах и вернул.

— Что именно ты от меня хочешь, Распутин? — он откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. — Формулируй.

— Помогите собрать документы, — постучал пальцем по папке. — Паспорт действующий, показания вы принимали лично, свадебные материалы тоже у вас. А на листе из этой папки я числюсь умершим. Папку мне вчера принёс в бар некий Валерий Викторович Седов.

Ковалёв помолчал, глядя на папку так, будто та была лично виновата в содержимом.

— Седова сносят вместе с тобой, Распутин, — он подался вперёд и опёрся локтями о стол. — Ты понимаешь, против кого затеял войну? Человек пришёл к тебе с готовым решением. Мой совет — сохрани голову.

— Он предлагал сохранить голову в обмен на мои будущие слова, — я придвинул папку на пару сантиметров ближе к майору. — Такую заботу мне уже продавали вместе с будущими заказами. Покупать второй раз дорого.

— Первичные записи за тебя запрашивать не буду, Распутин, — Ковалёв покачал головой и поднял ладонь, обрезая возражение. — Чужой материал — не моя работа. Я в нём ни исполнитель, ни заявитель. Это мой предел, и он твёрдый.

Предел был назван честно, без обёрток. На телевидении такие границы обычно прятали за словами «мы подумаем»; здесь человек хотя бы не обещал лишнего.

— Тогда мне нужен документ, где я уже назван свидетелем, — развёл руками над столом, обозначая его половину стола. — Вы принимали мои показания. Что из своего дела можете выдать мне, что направить по назначению — решайте сами. Я прошу только то, что уже существует.

Майор посмотрел на меня внимательнее и потянулся за блокнотом.

— Вот это разговор, — он раскрыл блокнот и начал писать. — Копию твоих показаний выдам, это твоё. Остальное направлю запросом, куда положено. Записываю.

— Раз уж вы пишете, — я дождался, пока ручка добежит до конца строки, — что со свадебным пакетом, складскими остатками и звукорежиссёром?

— Пакет у меня, — Ковалёв, не поднимая головы, отчеркнул на полях два пункта. — Остальное ещё проверяют. Про остальное спросишь после проверки.

— Тогда держу их открытыми, — открытые пункты легли в заметку отдельной строкой. — Вернусь к ним, когда будет ответ.

— Теперь про сроки, — майор закончил запись и положил ручку. — Первичная сверка идёт обычным порядком. Ответ придёт на следующей неделе, если повезёт.

На этих словах перед глазами снова развернулось вчерашнее красное окно:

Угроза стирания личности сохраняется.

Имя тела держало мою кармическую привязку, и если его сотрут, под угрозой окажется тот, кто за этим именем прячется. Булочка напомнила о сроке, а считать часы предстояло мне: до понедельника такое не ждёт.

— На следующей неделе он мне уже не понадобится, — я выдохнул и нажал на нужную строку в голове, как на клавишу. — Успеть надо до воскресенья, шестнадцати часов. Здесь, в материале, назначено исполнение. Проверьте, действует ли этот срок.

— Откуда у тебя воскресенье? — Ковалёв поднял глаза от блокнота.