Книга Система Распутина. Том 1, страница 119 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Встань возле управляющего, — я показал ему ладонью на свободное место. — Смотри в камеру: твоё признание понадобится ещё раз, уже для протокола. А конверт я сохраню для майора.

Бармен опустил клапан, придержал его большим пальцем и вложил конверт в мою раскрытую ладонь, прежде чем перейти к управляющему. Тот отодвинулся было, потом вздохнул и освободил ему место.

По залу прошёл единый выдох. Конверт я сразу отнёс к подарочному столу и положил рядом с опечатанным пакетом — при камере, чтобы каждый видел, куда он лёг. Потом вернулся, забрал у бармена микрофон и повернулся к управляющему, который уже попятился к служебной двери.

— Управляющий, подойдите, пожалуйста. Днём вы стояли рядом, когда я при вашем бармене запретил брать со склада хоть одну бутылку. Подтвердите этот разговор при гостях.

— Был такой разговор, — управляющий остановился у крайнего стола и сцепил пальцы на животе. — Вы сказали: из кладовки ни капли. А кончится водка — идти к Ольге. Я тогда согласился.

— Второе, — я подвинул микрофон чуть ближе к нему. — На вашей связке есть маленький ключ. Что он открывает и кому вы его сегодня выдавали?

— Склад открывает, — управляющий прижал ладонью тот самый карман, который я приметил после возврата связки. — Я давал его звукорежиссёру Эдуарда. Потом он мне вернул.

Армен поднял два пальца, и один из его людей оказался у пульта. Он перегородил собой ноутбук и мотнул подбородком звукорежиссёру на свободное место рядом.

— Отойди, дружок, — человек Армена развернул к нему экран, будто собирался показывать семейные фотографии. — Разберутся с твоей музыкой люди хорошие.

Звукорежиссёр глянул на Эдика, затем на широкую спину перед собой и отступил от ноутбука.

— Каждую бутылку своего стола я принимала при грузчиках, вскрывала при гостях и выдавала по этому списку, — Ольга подняла лист рядом с опечатанным пакетом. — Бутылки со стола жениха в моём списке нет.

Профессорские тётушки зааплодировали так дружно, будто Ольга только что защитила диссертацию по выдаче алкоголя. Михалыч опустил подбородок. Охрана тут же развернулась к Эдику и взяла его под руки, а люди Армена встали у выходов.

— В подвал его, — Михалыч произнёс это вполголоса, но ближние столы услышали и замерли.

Охрана повела Эдика к служебной двери.

«Сейчас он исчезнет за дверью, а вместе с ним — весь мой прямой эфир. Ковалёв получит очередную историю без задержанного, Михалыч — новую разборку на свадьбе внука, а город вместо закона увидит подвал. Я просил у хозяина другое слово, и оно по-прежнему лежит между нами, как подписанная смета».

Я шагнул в проём между ними и выходом и дождался, пока Костя зайдёт сбоку, чтобы в кадре оказались мы с Михалычем.

— Михаил Васильевич, в четверг я попросил разрешения сдать его по закону, при всех, — я загородил дорогу собой, а микрофон направил к столу жениха. — Вы разрешили. И сказали: свадьба внука — не операция. Подвал сейчас отменит оба ваших слова. Пусть его забирает майор. При городе, при документах, по закону.

Михалыч молчал несколько секунд. Потом посмотрел на Тимура, вцепившегося в спинку стула, на заплаканную Катю и снова на меня. Кулак с наколкой «ГАЛЯ» медленно разжался.

— Зови своего мента, — он отодвинул от себя недопитую рюмку. — Только чтоб всё по форме, Распутин.