Книга Система Распутина. Том 1, страница 106 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Мне плевать на формально! — рявкнул Михалыч и уже разворачивался к двери. — Поехали к сватам. Выкину этого затейника через…

— Михаил Васильевич. Стоп.

Он обернулся. Я шагнул к нему вплотную и встал между ним и дверью, которую охрана уже распахнула:

— Скандал со сватами за день до свадьбы. Отцу невесты — учёному, в твидовом пиджаке, который позавчера принял меня как человека, — вы приедете с охраной отбирать ведущего, которого он выбрал сам, сам с ним договорился и сам заплатил задаток. Что он увидит? Бандита Волкова, который ломает свадьбу его дочери. Катя увидит то же самое. Тимур — то же самое. А Эдик завтра расскажет всему городу эту историю: «Волковы сорвали свадьбу из-за тамады». Вам такая свадьба нужна?

Михалыч стоял и пыхтел. Кулаки сжимались и разжимались.

— И второе. Четверг. Ваш кабинет. Вы мне сказали: «сунется — делай». Он сунулся, Михаил Васильевич. Сам, лично, под собственным именем, по договорённости с отцом невесты. Он идёт туда, где его завтра увидит весь город. Вы же сами вчера велели: «пусть весь город видит, как гуляют Волковы». Весь город и увидит. И Эдика в том числе. На камере, при свидетелях, по закону — как договаривались.

Пауза тянулась, как резина. Охранники делали вид, что они мебель. Костя делал вид, что он тоже мебель, только с чемоданчиком.

— Гхм, — наконец изрек Михалыч. Он покосился на программу, на меня, снова на программу. — Умно говоришь, Распутин, зараза. — Он отдал лист управляющему. — Ладно. Пусть стоит, этот… Великолепный. Но заруби себе, Дима, — он ткнул меня в грудь. — За вечер отвечаешь ты. Весь вечер. Передо мной, перед городом и перед Катькиным отцом. Облажается хоть кто-то — спрошу с тебя.

— Принято, Михаил Васильевич. Свадьба будет чистой.

— Будь она проклята, эта чистота, — буркнул он и пошёл к выходу, уже рыча охране что-то про «завтра глаз не спускать».

Днём, когда мы с Костей уже укладывали кабели, у главного входа «Золотого века» притормозил серебристый седан. Из него вышел Эдик. Собственной персоной: деловой серый костюм, подбородок кверху — фирменный. В руках — папка.

Он прошёл мимо меня к малому залу, где его ждал отец невесты. Я задержался в дверях с мотком кабеля в руках. Отец Кати уже снял колпачок с ручки. Эдик разложил перед ним два экземпляра, подвинул к нему лист и заботливо придержал уголок, чтобы бумага не съехала. Отец расписался своим аккуратным профессорским почерком, передал ручку. Эдик расписался размашисто, с хвостом через полстраницы. Минут через десять они ударили по рукам. Я наблюдал, как отец Кати улыбается человеку, которого Михалыч утром собирался вышвырнуть со свадьбы. Всё чин чином, как в сказке про доброго предпринимателя.

Вполголоса, вполоборота к Косте, я позвал:

— Кость. Глянь на этого человека повнимательнее. Завтра он выйдет в конце программы, со своим звуком и, готов спорить, со своими картинками. Его отделение снимай целиком — экран, руки, людей у пульта. Как финал сезона.

— Сниму, — Костя за моей спиной бросил сматывать кабель. — Документалка?

— Хроника, — я перехватил моток поудобнее. — Документалку потом смонтирует город.

Уходя, Эдик задержал шаг рядом со мной. Развернулся — как разворачиваются к зеркалу, проверить пиджак.

— Распутин, — он почти ласково стряхнул с моего плеча невидимую пылинку. — Не переживай. «Праздника» на свадьбе не будет. Михаил Васильевич ведь обещал. — Уголок рта у него пополз вверх. — А я — просто частный ведущий. Семья выбрала. Закон, договор, налоги уплачены. — Он поправил лацкан. — Увидимся в субботу.