Книга Диверсант. Том 4, страница 96 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Ты сожжёшь себя вместе с ними, Ковальчик, — прохрипел он. — Выхода нет.

Я не ответил. Контрольный лист, кодовые таблицы, шифровальные блокноты и ненужные бумаги из папки бросил в огонь. Сам скоросшиватель с чёрной полосой и журнал Шварца оставил себе — они были безумно полезными.

В этот момент в дверь громко забарабанили.

— Герр Шварц! — голос коренастого охранника. — У вас всё в порядке⁈

Я посмотрел на Краузе.

— Стой у Шварца. Начнёт дёргаться — бей. Тогда выйдешь отсюда живым, как я и обещал. Понял меня?

Тот быстро кивнул.

— Открой, — приказал я. — Скажи, что Шварцу плохо.

Краузе приоткрыл дверь и повторил мои слова. Коренастый охранник шагнул через порог, держа руку на кобуре. Первым он увидел Шварца, привязанного к креслу, затем — огонь на полу и меня.

Я перехватил его запястье, рванул на себя и ударил локтем в горло. Немец захрипел, пытаясь выдернуть пистолет. Я зажал ему рот и всадил нож под челюсть. Он обмяк у меня на руках, не успев крикнуть.

Высокий охранник за его спиной метнулся вбок, выхватывая пистолет из-под гимнастёрки. Но в коридоре уже двигался Сидоров. «Шпала» не ожидал увидеть ещё одного человека в немецкой форме и замешкался на долю секунды. Гена ударил его рукоятью пистолета по запястью, затем — прямо в лицо. Хрустнула переносица. Охранник рухнул на спину. Сидоров опустился следом и ударил ножом под ухо.

— В кабинет, быстро. Тарасов где?

— У лестницы видел, — выдохнул Гена. — С Ротом. Сейчас поднимутся.

И он не соврал. Мы затащили обоих охранников в кабинет, закрыли дверь, и я начал связывать радиста, когда раздался короткий стук.

— Кто? — спросил я по-русски.

Ответ и не понадобился. В помещение вошёл Миша, поддерживая Рота под здоровый локоть. Связанные руки немца скрывал наброшенный плащ. На рукаве и воротнике Тарасова темнела кровь.

Он втолкнул Рота в кабинет, закрыл дверь и наконец отдышался:

— Твою мать… эти приключения… ой.

— Справился же? — уточнил я.

— Как и ты. Проверяющий вернулся и полез под плащ. Пришлось убрать. Дежурный вышел на вскрик — тоже. Рот показал заднюю лестницу, так и поднялись. Остальные пока ничего не поняли.

После был момент истины. Рот смотрел на Шварца, Шварц — на него, и, казалось, между ними пролетела искра.

— Герр Шварц, — кивнул Рот. — Рад лично познакомиться с вами.

— Рот?

— Всё верно.

— Всё, ротики закройте, голубки, — оборвал я их диалог. — Ген, разберись с телефоном, глянь, нужно ли его резать и…

— А это кто? — Гена, кажется, не слышал меня. Он указал рукой на связиста, которого я связал. Видимо, до этого он просто не обратил на него внимания.

— Немецкая глотка, которая нужна для радиоприказов, — ответил я. — Живой, короче.

— И этот? — Тарасов кивнул на Шварца. — Тоже? Не слишком ли много пленных? Нам бы этих…

Ему было не суждено договорить. Потому что в этот момент всё изменилось. Краузе стоял в углу и плакал, не иначе. Рот пялился на своего «коллегу», Шварц — на него, но во дворе происходило нечто иное.

Сначала до меня донёсся рёв двигателя. И он, сволочь, приближался. После… голоса.

Я рванул к окну и выглянул наружу, насколько это вообще было возможно. Во двор въезжал новый грузовик. Он начал поворачивать к северной стене — туда, где стоял наш «Опель».

Самой машины отсюда видно не было, но я и так понял самое главное: