Книга Диверсант. Том 4, страница 21 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Лещёв оказался невысоким, плотно сбитым мужиком лет сорока пяти. Фигура у него была квадратная: широкие плечи, толстая шея и плотные руки, которые он сложил на столе. Одет он был в потёртую, но аккуратно подогнанную довоенную гимнастёрку без знаков различия, а поверх неё — выцветшую телогрейку. На поясе, поверх ватника, висел офицерский кожаный ремень с тяжёлой латунной бляхой, трофейной, но звезду на ней, судя по царапинам, тщательно сбивали.

Лицо у него было самое обычное, крестьянское, обветренное, с глубокими морщинами, залёгшими от крыльев носа к подбородку. Ни усов, ни бороды не было. Коротко стриженные мышиные волосы уже сильно тронула седина.

На столе, прямо у его локтя, лежал пистолет ТТ. Рядом с пистолетом стояла жестяная кружка с недопитым чаем, лежала потрёпанная карта листовка с орлом.

Он дал мне несколько секунд просто постоять. Чтобы я освоился, чтобы оценил обстановку, чтобы понял, кто здесь хозяин. И только потом, не меняя выражения лица, коротко кивнул на табурет напротив.

— Садись, Ковальчик, — голос у него оказался под стать лицу: ровный, низкий, с лёгким простуженным хрипом. Без акцента, без чепухи. — Дорога от топи долгая. Чай не предлагаю, самим мало. Так что к делу.

Он отодвинул листовку в сторону и постучал пальцами по столешнице:

— Значит, ты и есть тот, кто разворотил стрелку.

— Я.

Он не торопился продолжить диалог. Смотрел на меня, наверное, гадал, как такой молодой, как я… сотворил такое. И я не стал молчать. Нахрен эти паузы, нужно было понять, зачем я здесь.

— Объясните мне, — спокойно заговор я. — Зачем вы удерживаете Ганну?

— Чтобы ты пришёл, — ответил он.

— Ну, я пришёл, — я сощурился. — Или за другим?

Он позволили себе лёгкую ухмылку, и спросил:

— Чем другим?

— Может, вам нужна награда? От того человека, который ходит по дворам, и собирает про меня сведения? А? Там ведь и марки, и целая корова. Звучит не плохо, верно?

Лещёв чуть приподнял бровь, это было признак того, что слова его задели.

— Это ты про кого?

— Про немца, а может, и не про немца. Говорит он по-русски больно хорошо. Он ходил тут…

— Откуда ты, — протянул было Лещёв, но тут же осёкся. — Да, бывал здесь такой человечек. Вчера. Спрашивал про твою Ганну, описывал её.

— А вы что?

— Я сказал, что не видел. Говорил, что за любую помощь сулит награда. И говорил, — он чуть вытянулся. — Что, если он узнает, кто её скрывает — того расстреляют. И всех его близким в том числе. А ещё, — он заметил, что я открыл рот, чтобы перебить. — Он расследуют то, что ты сделал. Он идёт по ниткам…

— Что он знает?

— Всё, — поджав губы, выпалил Лещёв.

— Если всё, — наконец, я успел «выхватить» его паузу и продолжить. — Значит, у него есть источник. Кто-то здесь, в Замошье, или в ближних дворах, говорит с ним. Кто-то, кто видит, кто слышит, кто докладывает.

Он кивнул.

— Поэтому ты и держишь Ганну? Чтобы он пришёл за ней? Чтобы выйти на того, кто ему помогает?

— Верно. Но я не хочу, чтобы он вышел на меня. И не хочу, чтобы он вышел на моих людей. У меня тут семьи, дети, раненые. Если он приведёт сюда немцев — тут будет не двор, а братская могила.

— Тогда давай сделаем так, чтобы он сюда не привёл.

Лещёв помолчал, постукивая пальцами по столу, потом откинулся на спинку стула.

— Что ты предлагаешь?