Онлайн книга «Диверсант. Том 3»
|
Второй бумагой был рапорт о простое. Третьей бумагой был список путейцев, допущенных к ночным работам. Четвёртой — перечень инструментов, выданных со склада. Юзик смотрел и молчал. Бумаги были настоящие, деповские, и в них не было ничего, чего он не знал. Он держался, потому что бояться было пока нечего: бумага — не пистолет. А что от него хотел враг, он просто не понимал. Но потом человек положил на стол часы. Они были карманными, на цепочке: латунный корпус, потёртый, с одной вмятиной на крышке. И самое паршивое было то, что Юзик узнал их. Такие часы носил Бронислав, третий путеец из первой смены. Бронислав вынимал их дважды за ночь: первый раз — перед обходом, второй — после. Проверял время у стрелочного перевода, где ручных часов не полагалось, а время знать надо. — Узнаёшь? — человек щёлкнул крышкой часов и повернул вмятину к свету. — Скажи мне, Барташ, ты же раньше их видел? — Нет. — Юзик прижал ладони к коленям, а сердце у самого аж в пятки ушло. Человеку это не понравилось. Он раздражённо качнул головой и облизал губы, не сводя взгляда с Юзика. Затем ухмыльнулся одной стороной лица и еле слышно добавил: — Это часы твоего товарища, Бронислава. Третьего путейца. Ты ведь знаешь, где он сейчас? А Юзик ведь знал! Бронислава забрали вчера днём на проверку документов, только Бронислав не вернулся после этого… никто ничего не знал о его судьбе, но предположений было много. — Не знаю. — Юзик сжал колени ладонями. Человек не настаивал. Убрал часы и достал другую бумагу. Развернул, разгладил на столе и положил перед Юзиком. Там был список из тринадцати строк, с пометками: возраст, адрес, родство. Юзик читал знакомые фамилии, видел адреса и понимал, о ком речь… Петрович — первый путеец, Богатырёв — второй, Бронислав — третий. Жена Петровича и их двое детей. Мать Богатырёва, сестра. Свояк Бронислава, жена свояка, малец… Но среди них были ещё две, которых он не ожидал увидеть: его мать и его сестра. Юзик поднял глаза на человека в плаще. — Вижу, что мне удалось освежить тебе память. — Человек провёл ногтем по двенадцатой строке. — Понимаешь, в чём дело, Барташ… три дома в Гродно, в которых жили семьи твоих друзей, опустели в одну ночь. Среди ушедших — двое твоих родных… — Я не… — Подожди, — улыбка на лице «человека» стала ещё шире, но он всё так же улыбался только одной стороной. — Подумай перед тем, как ответить. И услышь меня, — он наклонил голову набок. — Мы знаем, в какую ночь они пропали. Мы знаем, чьи они родственники, и мы лишь хотим узнать, куда они ушли. Всё, нам больше ничего не нужно. Юзик молчал. Он смотрел на фамилию матери и думал, что вот так, значит, и бывает: тебя не бьют, не пытают, не кричат. Тебе просто показывают список, в котором твоя мать — двенадцатая строка, и всё. — Третьего путейца мы уже взяли, — продолжил человек. — Он даёт показания, но, к сожалению, знает он немного. Он не знает, кто увёл твоих людей… А ты явно знаешь, Юзик. — Имя он выговорил хуже, чем фамилию до этого. — А ты знаешь, кто это сделал, потому что всё видел. Всё! — Кого? Кого я видел⁈ — голос Юзика дрогнул. — Женщину, которая увела их из города, проводницу. Юзик молчал. Человек подождал, потом наклонился ближе. — Ты не предашь их, понимаешь? Я хочу, чтобы ты спас свою маму и свою сестру… |