Книга Диверсант. Том 3, страница 106 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Антось говорит — одна. На длинном поводке. Он различает: короткий поводок — собака рвётся, голос рваный. Длинный — собака работает, голос ровный.

— Антось разбирается в собаках?

— До войны псарню держал, — Зыков сказал это так, будто я должен был знать.

Я кивнул и посмотрел на него внимательнее. После крови в воде вести должен был он. Я передал ему людей вслух, при Архипе, и обратно слова не забирал.

— До острова командуешь ты, — сказал я. — Я считаю, что у нас впереди. Если отключусь, моего мнения больше не ждёшь.

— Я и сейчас ждать не собирался, — ответил Зыков. — Ты говори, пока можешь.

Вот и договорились.

Вскоре в нашей компании появилось пополнение в лице Чука. Он нёс в руках бересту, свёрнутую трубкой. Увидев меня, он, конечно, знатно прифигел. Но, увидев ранение Архипа, аж побледнел.

— Что же там случилось… — пробормотал парнишка. — Старик, ты как?

Архип ничего не ответил. Поднял голову, посмотрел в глаза Чуку и медленно качнул головой.

— Чего пришёл? — нахмурился Зыков.

— Петька послал, — выдохнул он, присаживаясь на корточки. — Велел передать, что утром, когда туман ещё не лёг, он слез с сосны и подошёл к ближней паре кольев.

— Один полез?

— Один. Сказал, от сосны недалеко.

У меня под языком сразу стало горько и без коры. Полез без приказа, к немецким меткам, на виду у самолёта и наземного дозора. Доберусь до острова — выдеру. Если доберусь и если он к тому времени снова не решит, что стал бессмертным.

— Что он там делал?

— Посмотрел цифры на кольях и срисовал.

Он развернул бересту на колене, подозвал меня и старшину и показал цифры, выцарапанные гвоздём наспех, но разборчиво.

«Сорок один. Сорок два. Сорок три».

Три пары кольев. Три номера подряд.

Я провёл ногтем по первой цифре. Это могли быть точки промера. Пикеты вдоль одного створа. Участки пути, которые сапёры должны пройти по очереди. Чего именно они считали — я пока не знал.

Знал другое: случайный кол не получает номер. Если на земле стояла сорок первая точка, где-то на бумаге уже существовала сороковая. И место для сорок второй выбрали раньше, чем вбили её в мох.

— Старшина. Смотри.

Зыков взял бересту. Палец остановился на второй цифре.

— По порядку идут.

— Вот именно. Они не просто щупают болото, куда шест попал. Сверяют точки с бумагой.

— С какой ещё бумагой?

— С мелиоративной картой. Шрайбер говорил: карта тридцатых годов. На ней должны быть канавы, старые гати, сухие гривы. Немцы идут по старым отметкам и проверяют, что сохранилось. Где держит, где провал, где можно протащить пулемёт.

— А высота сто двенадцать?

— Оттуда удобно смотреть, куда выходят люди и где тянется лес. Но глубину топи с бугра не увидишь. Её сейчас меряют ногами и шестами.

Зыков ещё раз посмотрел на цифры.

— И что ты предлагаешь?

— Найти тех, кто ставит колья.

— Ты себя видел?

— Видел. Поэтому ведёшь ты. Сначала идём по свежей разметке и смотрим издали: сколько их, куда возвращаются, у кого планшет. Если можно взять бумагу без стрельбы — берём. Если нельзя — запоминаем маршрут и уходим.

Даша поднялась рядом:

— А Архип? Фрол? Ты их тоже поведёшь за немцами?

— До острова идём вместе. У развилки ты уводишь раненых с Костей и бойцом. Чук идёт с вами и передаёт Петьке, чтобы с сосны больше не слезал. Дальше Зыков решит, кто способен продолжать.