Книга Диверсант. Том 2, страница 98 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Тарасов смотрел на меня долго. Он явно пытался понять, зачем нам сдаваться, если мы вооружены и на машине? Потом он достал из-за пояса ТТ и направил его мне в лицо.

— На колени, — приказал он.

Я не двинулся с места. Спорить было бесполезно, но и вставать на колени перед этим человеком я не собирался. Если он решит стрелять, пусть стреляет, пока я стою. Внутри всё кипело от злости на эту войну, на проклятую лихорадку, но я подавил эмоции. И тут с улицы, из-за больничного двора, донеслись немецкие голоса.

Видимо, немцы пришли в себя после взрыва и начали оцепление квартала. Они рыскали по дворам, выкуривая возможных диверсантов, прочёсывая улицу за улицей.

Время на спор закончилось. Любой лишний звук и они полезли бы через забор во двор, привлечённые нашими голосами.

Тарасов повернулся к воротам, затем, снова посмотрел на меня и о чём-то задумался. Только вот, времени у нас не было на все эти, думы…

Однако, я был уверен, он прекрасно понимал, что если он выстрелит прямо сейчас, то нас услышат и тогда они точно не уйдут. Так что, ситуация немного играла мне на руку. Или дело в удаче? Что-то за последние полчаса, эта удача только и делала, что говна мне подкидывала.

— Забрать у них оружие, — приказал Тарасов, приняв решение. — Увести их всех в подвал. Если кто-то начнёт сопротивляться, режьте, но не стреляйте.

— Хорошо, — я медленно опустил руки. — Давайте, только без агрессии, ага? Мы сами всё отдадим и пойдём тоже сами. Только это, — я кивнул на машину. — Мешки с собой заберём. Да и в кузове, под брезентом, вам подарок — не побрезгуйте.

Тарасов повёл подбородком, и двое его бойцов сдёрнули с «Кюбеля» рвань. Когда из-под брезента показались два MG с коробами и полными лентами, у капитана дёрнулась щека — не удержал. Для группы, что считала патроны поштучно, два пулемёта были не добычей, а спасением. Бойцы подхватили их чуть ли не бережнее, чем своих раненых, и поволокли к лазу. Тяжело, зато тащить было кому — не мне, доходяге, а здоровым бойцам в четыре руки.

Машину — простреленную, с мёртвым движком — оставляли немцам. Всё, что можно было унести, уносили. Оба MG я вёз с самой Высоты, не дал взорвать вместе с «Кюбелем» — и вот теперь они хотя бы не заржавеют без дела. Не мне послужат, так своим.

Один из тарасовцев в промасленном комбезе метнулся к уцелевшему «Хорьху», покопался, отрывая какие-то шланги и что-то вытащил у того из-под капота, деловито резанул шины и пробил бензобак.

Часть бойцов капитана частым гребнем стала собирать трофеи, а несколько кинулись к нам и начали отбирать оружие. Грубовато, но да ладно. Мне главное, чтобы мы забрали вещмешки с едой и лекарствами, остальное пусть тащат, лишь бы с пользой.

Но вот когда тот самый пацан в каске, дёрнулся к моему мешку, в моей голове что-то щёлкнуло. Этот придурок не донесет всё в целостности! Слишком он резкий, слишком обиженный… Поэтому, я положил руку ему на плечо, и жестко, но негромко заявил:

— Это я буду нести, — пацан замер, и что-то прохрипел, поэтому я повернулся к Тарасову. — Товарищ капитан, это медикаменты. Твой боец их попросту разобьёт. Мы сами понесем свои мешки.

Тарасов кивнул, разрешая. Но вот пацанёнку это пришлось не по душе. Он посмотрел на своего командира, получил ещё один кивок и опять сплюнул на землю. Показывая своё раздражение.