Онлайн книга «Диверсант. Том 2»
|
Я проводил их взглядом. Тяжесть на душе немного отлегла. Двое спасены. Осталось спасти остальных и… себя. — По местам, — скомандовал я, поднимаясь с подножки. Зыков сел на заднее сиденье, заняв позицию за моим креслом, выставив ствол винтовки в сторону обочины. Архип сел рядом с ним, готовый в любой момент открыть огонь через борт. А вот Сидоров занял место водителя, я, сел на пассажирское. Мундир Юргенса сидел на мне неважно, я был покрупнее лейтенанта. Ткань натянулась на плечах, воротник давил на горло. Я расстегнул верхнюю пуговицу, повернулся к сидящим сзади. Им форма нашлась поудобнее, но в чужой шкуре они чувствовали себя скверно. Я же принял эту новую маску на удивление спокойно. Сидоров повернул ключ. Двигатель загудел, передавая вибрацию на руль, затем Гена включил передачу, плавно отпустил сцепление. «Кюбельваген» дёрнулся и покатил по лесной тропе. — Держитесь, — бросил Сидоров. — Дорога будет не из лёгких. Мы выехали на просёлочную дорогу. Колёса застучали по укатанному грунту, подпрыгивая на ухабах. Лес обступал нас со всех сторон, смыкаясь ветвями над дорогой. Фары вырезали из темноты полосу желтоватого света, в которой мелькали капли влаги и взлетевшие из-под колёс комья земли. Меня… меня просто кошмарила эта болезнь. Жар стал ещё сильнее, руки… да не только руки, всё тело дрожало… каждая кочка, каждый поворот «хреначали» меня так, словно у меня костей не было. Мы дважды останавливались, чтобы меня «вывернуло» на дороге. После последней остановки стало немного легче, и я даже поел мяса из немецких консервов. Мужики, к слову, ели с удовольствием и не думали, что там за этикетка на банке. Формой-то они были недовольны, а вот еде радовались. Что-что, а голод не тётка. Мы ехали на запад. Навстречу рассвету. Вскоре лес поредел, и дорога пошла в гору. Потом показались первые поля, огороженные покосившимися жердями. Дальше — крыши хуторов, тёмные силуэты сараев, а за спиной было светлеющее небо. Через четверть часа мы выехали на блокпост: деревянный шлагбаум, перегородивший дорогу, и мешки с песком по обочине. На охране был одинокий солдат в плаще, сидевший на бревне у костёрка. Гена тут же сбросил скорость. Я вытер лицо рукавом, расправил плечи, принял позу надменного фронтового офицера. Главное — не разговориться: акцент выдал бы меня на третьей фразе. Но мне это сейчас и на руку — горло драло так, что я и по-русски хрипел. Я должен был думать, как он, двигаться, как он, смотреть на этих солдат так, будто они — грязь под сапогами. Солдат поднялся с бревна, поднял руку, останавливая машину. Гена затормозил. — Стойте! — голос солдата был строгим. Он подошёл ближе, всматриваясь в моё лицо. Я посмотрел на него в ответ. — Лейтенант Юргенс, — произнёс я ровно. Протянул ему документы. Солдат взял документы, открыл их, посмотрел на фотографию, потом на меня. Он явно сомневался, что перед ним, тот самый человек. Хотя, как он мог определить это? Я был чуть крупнее, лицо грязное, я весь в поту… Короче, секунды этих «переглядов», тянулись бесконечно. Я уже было приготовился к стрельбе, хоть и понимал, что ничего хорошего она не принесёт, как тот сначала, прикоснулся правой рукой к головному убору. Я тут же сделал то же самое. — Что с вами? — спросил солдат, вглядываясь в моё лицо. — Вы больны, господин лейтенант? |