Онлайн книга «Диверсант. Том 1»
|
Через полминуты, которые растянулись в ожидании в какое-то нереальное время, из кустов вышел силуэт. Мужик в каске и с винтовкой за спиной. Он не видел нас, не сразу понял, что пёр на костёр… Подняв голову и, наконец, увидев свечение огня, он замедлился, тут же споткнулся о корень и выматерился. На русском. — Стоять! — резко скомандовал я. — Свои… — хрипло выдохнул солдат, и в его голосе было столько боли и усталости, что мне стало не по себе. — Братцы… свои… Он шагнул к костру. — Стрелять буду! — резко скомандовал я. — Руки вверх, чтобы я видел! Незнакомец вздрогнул, дёрнулся, пытаясь разглядеть меня в темноте, рука инстинктивно потянулась к винтовке за спиной. — Не делай глупостей, боец, — раздался из темноты хриплый, но твёрдый голос Николая. — Оружие на землю… Отойди от винтовки на три шага. Боец замер, потом медленно снял винтовку — «мосинку» — и положил её на землю. Сделал три шага вперёд, подняв руки. Я вышел из тени, подошёл к нему вплотную. Быстренько обыскал его одной рукой, но ничего, кроме тряпки в кармане и двух патронов, не нашёл. Ни документов. Ни еды. — Как звать? — спросил я, подбирая его винтовку. — Ефрейтор Геннадий Васильевич Сидоров, — он не повернулся: понимал, что на прицеле. — Телеграфист. Двести тридцать вторая отдельная рота связи… — Двести тридцать вторая? — переспросил Николай, приподнимаясь на локте. — Знаю я одного… из ваших. Вову Алексеева. Ефрейтор тут же спросил: — Григорьевича? Владимира Григорьевича? — Именно, — ответил Коля. — Младший воентехник, если я ничего не путаю. Садись к огню, ефрейтор. Сидоров не сразу выполнил приказ. Сначала задумался о чём-то, потом медленно подошёл к костру. Снял каску — СШ-36 с гребнем, в царапинах и с облупившейся краской. Расстегнул ремень, стянул, подержал в руках, будто не знал, куда деть. Потом аккуратно поставил рядом на землю. Сел, протянул руки к огню. Пламя осветило усталое лицо. Сидел тихо, смотрел в костёр, будто пытался отогреть не только руки, но и мысли. Понимая, что он не представляет для нас угрозы, я подал ему кружку кипятка. Протянул и приказал: — Пей. И рассказывай. Почему не в своей роте? Что на дороге? Кто ещё в лесу? Сидоров глотнул горячую воду, обжёгся, закашлялся. — Меня к дальнему посту послали кабель проверить. Я уже почти дошёл, оглянулся… и увидел, как снаряд лёг прямо у узла связи. Прямо в тех, кто там стоял. В ребят моих. Я даже крика не услышал — только грохот такой, что в ушах зазвенело, и земля под ногами дрогнула, а меня… в кювет отбросило… Он замолк и всхлипнул. Я спросил: — Дальше? — А что дальше? — он ещё раз отхлебнул. — Когда очнулся, там уже никого в живых не осталось… Я поднялся, хотел своих… посмотреть, а тут ещё разрывы пошли — рядом, всё ближе. Тогда я и побежал. Дороги бомбили, переправы перекрыли. Я два часа по кустам шарился, думал, один в лесу. — Немца видел? — спросил я. — Видел, — Сидоров криво усмехнулся. — Они уже на подступах… Я глянул на Колю — тот лежал, глаза зажмурил, губы в кровь искусал. Он, как и я, понимал: если немцы на подступах, а узел связи разбит, значит, Гродно уже не удержать. Для него это был настоящий удар… неотвратимая правда, которая рушила все надежды на то, что где-то там, позади, ещё держится наш рубеж. |