Онлайн книга «Диверсант. Том 1»
|
Сам сказал — и сам понял, как это прозвучало. После. У меня всё в жизни было после. Костёр стрельнул искрами. Пашка вытащил шашлык, подул, откусил и скривился. Я ухмыльнулся, чтобы он не видел. Говорил ведь не класть на огонь. Говорил? Говорил. Но когда Пашка кого слушал? — Сгорел… Я глянул на его почерневший кусок и покачал головой: — Пашка, а я тебе говорил: не надо держать так близко к огню, — я поднял палец. — Что посеял, то и… хм… жуёшь. — Так я ж чуть-чуть… — «Чуть-чуть», — Димка скривил рожу. — Ты его ещё и крутил, как пропеллер. — Сам ты пропеллер. Пацаны снова захихикали, и я на секунду позволил себе расслабиться. Вот так и должно было быть. Вот так и нужно праздновать совершеннолетие: не пьянкой где-то в баре, а у костра, с шашлыком, с дурацкими шутками и в компании своих. Передо мной сидели будущие взрослые, которым я пытался дать шанс на нормальную жизнь. Не знал, дал ли. Наверное, никогда не узнаю. Лето закончится, они разъедутся — кто в Питер, кто в Минск, кто в Москву — и через десять лет вспомнят обо мне разве что смешные случаи на уроках. И это было нормально. А потом из темноты вылетел Лёха. Без своей обычной ухмылки. Белый, как мел. — Семён Семёныч… — голос у него сорвался. — Там Костян… он железку нашёл. Я поднялся сразу. — Где? — В овражке. Мы… мы просто отошли. Он сказал, что граната, но я не… Последние слова я уже почти не слушал. — Всем сидеть у костра! — рявкнул я так, что смех оборвался мгновенно. — С места не вставать! Димка, за старшего. Никого за мной не пускать! — Семён Семёныч, а что… — Сидеть! Я пошёл за Лёхой в кусты орешника, раздвигая ветки перед собой. Земля здесь была неровная — овражек, поросший травой. В темноте пахло сыростью, прелыми листьями и речной водой. — Кость! — позвал я. — Епифанов, голос подай! — Я здесь… Голос был близко. Слишком близко. Я спустился на три шага и увидел его. Костя сидел на корточках возле свежеразвороченной земли и держал в руках, что-то ржавое. И стоило мне пройти еще метр, я увидел, что именно он откопал… РГД-33. Такая могла пролежать в земле восемьдесят лет и всё равно убить. А могла рассыпаться в руках. Только проверять это было нельзя. Совсем нельзя. Здесь в сорок первом шла война. Каждый год где-нибудь находили снаряды, мины, гранаты. Сапёры ездили по вызовам, школьникам читали лекции, я сам этим пацанам сто раз повторял: увидел — не трогай, отошёл, позвал взрослых. Сто раз. — Костя, — сказал я как можно спокойнее. — Не двигайся. Он поднял на меня испуганные глаза. В них был тот самый упрямый блеск, который бывает у пацанов, уже понявших, что натворили глупость, но ещё надеющихся выкрутиться. — Я просто посмотрел, Семён Семёныч. Я не хотел. Оно само… Сзади хрустнула ветка. Я резко обернулся. На краю овражка стояли ещё трое. Димка, Женя и Пашка. Конечно. Куда ж без них. Стояли, вытянув шеи, с круглыми глазами, и ещё не понимали, что уже подошли достаточно близко. Если рванёт — достанет всех. — Назад, — сказал я тихо. Они не двинулись. — Назад! Лечь! Мордой в землю! Вот теперь пацаны дёрнулись. Но не так быстро, как надо. Костя тоже дёрнулся. Испугался моего голоса, попытался положить гранату обратно в ямку — туда, откуда выкопал. Рука у него дрогнула. Ржавый корпус выскользнул из пальцев, стукнулся о камень. |