Книга Некромант Империи. Том 4, страница 18 – Дмитрий Лим, Иван Гримкор

Мы выстроились перед порталом. Я оказался между Ириной и Ольгой. Катя вскинула руку, готовясь дать сигнал:

— На счёт три. Раз… два… три!

Мы синхронно шагнули вперёд. Переход через портал был… странным. Не болезненным, но крайне дезориентирующим.

В последний момент перед переходом Ирина внезапно схватила меня за руку. Её пальцы сжали мои с неожиданной силой, почти до боли. Я ощутил, как дрожь пробежала по её телу.

Выйдя на другую сторону, когда мерцающая пелена портала осталась позади, я повернулся к ней с ироничной усмешкой:

— Надо же, я думал, ты посмелее будешь…

Ирина мгновенно отпустила мою руку. Её щёки слегка покраснели — редкое зрелище для обычно невозмутимой красотки. Она тряхнула головой, отбрасывая назад растрепавшиеся при переходе чёрные пряди.

— Просто инстинкт самосохранения, — парировала она, быстро возвращая самообладание. — В случае чего, всегда лучше держаться за того, от кого больше проблем — тогда точно выживешь. Прикроешься как щитом.

Я хмыкнул, оценив колкость.

В следующую секунду раздался оглушительный хлопок. Воздух содрогнулся, пространство словно сжалось, а затем резко расправилось, создав ударную волну, которая отбросила нас на несколько шагов.

Когда мы обернулись то обнаружили, что портал исчез. Испарился. Растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание.

Ефим осторожно приблизился к месту, где только что был портал. Его рука медленно прошла сквозь пустоту, не встречая никакого сопротивления.

— Странно, — задумчиво произнёс он, хмуря брови. — Обычно они так не делают. Порталы либо закрываются по истечении отведённого времени, либо только после того, как все вошедшие покинут измерение. Но никак не…

— Видимо, он откроется после того, как мы убьём здесь самого мощного уродца, — предположила Катя.

Я медленно огляделся, отряхиваясь от странной полупрозрачной пыли, напоминающей измельчённое стекло. Только сейчас я смог по-настоящему оценить, куда мы попали.

Вокруг нас раскинулся город. Вернее, его останки — безмолвное свидетельство давно ушедшей цивилизации. Разрушенные пятиэтажки выстроились вдоль того, что когда-то было улицей, теперь превратившейся в занесённый снегом пустырь. Выбитые окна. Обвалившиеся балконы. Покосившиеся фонарные столбы. Остовы сгоревших автомобилей, наполовину погребённые под снежными наносами.

Всё вокруг было монохромным — различные оттенки серого и белого, будто кто-то высосал все краски из этого места. Даже небо над головой напоминало огромный свинцовый купол, без единого проблеска солнца.

Зима. В междумирье была зима, а не тёплая осень, которую мы оставили позади. Но странное дело — холода никто не чувствовал. Воздух казался… нейтральным. Ни тёплым, ни холодным.

— Костя! — позвал я.

Он мгновенно понял, что я имею в виду.

— Понял! — отозвался он, и его тело начало трансформироваться.

Это всегда выглядело жутковато, даже для меня. Кожа бледнела, приобретая мертвенно-белый оттенок. Мышцы вздувались, разрывая одежду. Челюсти удлинялись, позволяя клыкам свободно расти. Когти прорезались сквозь кончики пальцев с влажным хрустом. Через пару секунд перед нами стоял уже не Костя.

Ефим наблюдал за трансформацией с выражением, близким к религиозному экстазу.

— Изумительно, — выдохнул он, сканируя Костю. — Он действительно живой. Я чувствую, что это живой человек. Не нежить… как такое возможно?