Книга Рожденный, чтобы жечь! 2, страница 53 – Дмитрий Лим, А. Никл

«Ага, дошло до жирафа, что он не в цирке! — мысленно похвалил я своего опекуна. — Теперь главное, чтобы он не наломал дров раньше времени».

Мужик в костюме тем временем продолжал дирижировать своим оркестром безумия. Одержимые плясали под его дудку, словно марионетки на ниточках.

Я же, сидя в корзинке, чувствовал, как от него исходит какая-то странная энергия. Она щекотала мои маленькие пяточки и заставляла мои волосики на голове вставать дыбом.

«Фу, какая гадость! — поморщился я. — Он как будто пытается меня загипнотизировать своей унылой речью! Да у меня колыбельные лучше получаются!»

Я решил показать этому кукловоду, что со мной шутки плохи. Собрав всю свою младенческую энергию, я выпустил в него небольшой сгусток магии. Это был не смертельный удар, скорее, шалость. Что-то вроде плевка жвачкой в спину.

Благо, что практика в академии не прошла даром. Я научился не только помогать Борису, выдавая свою магию за его, но и самому пользовать чем-то странным. Прикольным, как бы сказал Боря.

Эта энергия…

Она была везде и нигде одновременно. В академии ее называли «эфиром», «праной», «маной». Для меня же это была просто «штука», из которой можно лепить всякие прикольные вещи.

Чтобы ее почувствовать, нужно было успокоить свой разум, отбросить все лишние мысли и просто прислушаться к тишине внутри себя. Именно в этой тишине и таилась «штука». Сначала она ощущалась как легкое покалывание, потом — как теплое дуновение ветра, а затем — как мощный поток энергии, готовый подчиниться твоей воле.

В академии всех учили концентрировать эту энергию в определенных точках тела, направлять ее по меридианам и использовать для различных целей: от лечения ран до создания заклинаний.

Я же предпочитал более спонтанный подход. Мне нравилось просто играть с «штукой», экспериментировать и смотреть, что из этого получится. Иногда получались фейерверки, иногда — маленькие взрывы, а иногда — просто смешные рожицы, которые появлялись на стенах.

В общем, сгусток магии попал мужику в костюме прямо в пятую точку. Тот вздрогнул, обернулся и уставился на меня с выражением крайнего изумления на лице.

«Опаньки! Кажется, я попал! — подумал я, хихикая в своей корзинке. — Ну что, кукловод, кто тут теперь главный по тарелочкам?»

Мужик в костюме, казалось, на мгновение потерял дар речи. Его отполированное самодовольство дало трещину, сквозь которую проглянула неприкрытая злоба.

Он буравил меня взглядом, в котором читалось нечто среднее между недоумением и яростью. Пляшущие марионетки, заметив замешательство своего кукловода, начали перешептываться, сбиваясь с ритма. Оркестр безумия затих, словно испугавшись внезапной тишины.

Боря, до которого наконец-то дошло, что происходит что-то неладное, нахмурился, поставил меня на пол и сделал шаг вперёд, разминая шею.

Он что-то пробормотал себе под нос, но я не расслышал.

Зато я почувствовал, как его аура становится плотнее и сильнее, словно он готовил себя к бою.

«Ну наконец-то, проснулся!» — подумал я, чувствуя прилив адреналина.

Мужик в костюме, оправившись от шока, снова взял себя в руки. Он откашлялся, поправил галстук и с натянутой улыбкой произнес:

— Кажется, у нас тут нежеланные гости?

В его голосе звучала угроза, которую, наверное, не услышал бы никто, кроме меня и Бори. Он сделал шаг в мою сторону, и я почувствовал, как его энергия становится еще более навязчивой и давящей.