Книга Рожденный, чтобы жечь! 2, страница 42 – Дмитрий Лим, А. Никл

Он же выдал предположение, которое закрыло для меня одну проблему: его присутствие и свои действия.

— Ха, у тебя малой чё, тебя копирует? — обратился он к Борису, который собирал в коробку «Эрудит». — Он точно твой племяш?

— Ага, — сухо ответил тиран. — Пацан башковитый. Визуальная память хорошо развита.

— Визуальная? — переспросил Антон с лицом, словно ничего не понял.

Собственно говоря, его выражение лица смутило Бориса. Он откинул идею собирать «буковки», нахмурился и задумался, словно подбирал термин к слову, которое ляпнул.

— Наташа так говорит, — он почему-то решил, что это объяснение самое правильное. — Короче, пацан умный. Пытается вот на меня походить.

Я, чтобы немного разрядить обстановку, решил прикольнуться над Борей. Закончив с медитацией и потянув к нему ручки со словами:

— ПА-ПА!

Антон расхохотался, чуть не выронив из рук кружку с чаем. Боря, озлобившись, уставился на меня с немым укором. Я же, невинно хлопая глазками, продолжал тянуть к нему ручки, повторяя:

«Па-па!».

Видимо, моё актёрское мастерство достигло небывалых высот, потому что Антон поверил в эту чушь и даже начал подначивать Борю, мол, чего скрывал, что у тебя сын растёт. Боря, буркнув что-то невнятное про «гормоны», поспешил сменить тему.

* * *

С тех пор как Антон окрестил Борю «папой», а меня его «сыном», жизнь в академии стала еще более комичной. Боря, конечно, открещивался от этого звания как мог, но Антон не унимался, подкалывая его при каждом удобном случае.

А я, пользуясь ситуацией, продолжал разыгрывать роль милого и послушного «сыночка», чем доводил Борю до белого каления. Но, несмотря на это, он терпел. Понимал, что я ему нужен, а он мне.

О чём, кстати, я ему не так давно «сказал». Выложив целую фразу из «Эрудита», которая гласила:

«Я и Ты — целое. Без тебя я слаб».

Конечно, я хотел выложить предложение покрупнее, но, увы, букв не хватало, да и пальчики быстро уставали. Но суть он понял.

Кстати, мои магические таланты стали куда сильнее после учебы в академии. Все давалось мне с поразительной легкостью.

Навыки, которые у других студентов вызывали трудности, я осваивал мгновенно. Точнее, осваивал их я, а показывал Боря. За что прослыл на курсе гением магии.

Мана, казалось, сама текла в мои руки, послушно формируясь в сложные узоры. Я мог поджечь свечу взглядом, передвинуть предмет силой мысли, создать небольшой щит из энергии — и все это без особых усилий.

Что уж говорить про боевые навыки? Фаерболы и огненные кулаки стали фишкой Бори. Это, конечно, пугало его, но не так чтобы сильно.

Однажды, на уроке боевой магии, когда Боря, по моей указке, случайно испепелил глиняное чучело, профессор, седой маг с бородой до колен, присвистнул и заявил:

— Да у вас, Борис, талант! Прямо как у самого директора!

Боря, наплевав на похвалу, пробормотал что-то про «удачное стечение обстоятельств», но я-то знал, кто тут настоящий герой. И, конечно же, не упустил возможности улыбнуться Антону, который, давясь от смеха, тыкал в Борю пальцем и кричал:

— Папаня, жги!

В общем, жизнь в академии кипела и бурлила. Боря, сам того не подозревая, становился звездой, а я, его маленький гений-в-подгузниках, тихонько дергал за ниточки, наслаждаясь всеобщим хаосом.

Правда, иногда мне становилось немного обидно, ведь вся слава доставалась Боре, а я оставался в тени, купаясь в лучах его «гения». Но потом я вспоминал, что без него я ничего не смогу. Не обучусь, да и для академии я мал. А ещё, что благодаря ему я дойду до своей цели, и успокаивался.